Сжигая дотла

Я открыла письмо и пробежала глазами по строкам. Почерк у принца, как и подобает его титулу ровный и строгий. В нем говорилось, что через неделю состоится коронация и нам надо обязательно присутствовать. А так же он надеяться, что зверь убит и мы остались живы. Я фыркнула, заканчивая читать. Кажется, что Николай издевается над нами. Интересно если Марк сообщит Николаю, что я якобы мертва, то он поверит? Но проверять я не буду, пока нет в этом необходимости, но идея неплохая.

– Тут ещё одно письмо.– Марк протянул мне ещё одно письмо.

Я вскинула, брось и уставилась на Марка. – Мне запретили его открывать.– Пожав плечами, ответил мужчина, будто он похож на человека, который соблюдает указания.

– Ты не следуешь правилам. Мог бы и открыть.– Пробубнила я.

Это письмо было тоже с печатью, но с простой, будто и не с дворца. Оно оказалось длиннее предыдущего. Но я сразу поняла, что это от Милены. Рука дрожала, поэтому и письмо вышло кривое, но почерк у неё красивее. С закорючками и красивыми линиями.

«Доброе время суток Мирабель. Через неделю моего брата коронуют, поэтому это лучший момент сбежать. Так же я хочу поменять сделку. Я всё так же помогу тебя сбежать, но ты должна меня вылечить. Я нашла человека, которого смогла полюбить. Поэтому я хочу жить для него. Он обычный конюх, но он не знает что я принцесса. Если ты придёшь на коронацию, то я приму это как знак твоего согласия.»

Я свернула конверт и пихнула его в походную сумку. Марк никак не прокомментировал моё поведение, чему я рада.

Хотя я видела, как он мялся, его глаза блестели от любопытства, но стоило ему моргнуть, как всё пропало.

Дальше всё как обычно. Купальня, еда и сборы обратно в лес. Все это время я думала о письме Милены. Как получилось так, что за несколько дней она влюбилась? Наверное, она совсем свихнулась. Ради этого стоит вернуться. Ради любопытства снова придется жертвовать свободой. Когда-нибудь любопытство меня погубит. По крайней мере, с коронации сбежать будет легко.

Все будут заняты празднеством. Если коронация пройдет через неделю, значит, сегодня последний день убить этого зверя.

Когда мы добрались до полосы леса, солнце почти село. На сей раз нас провожали не менее жалостливым взглядом, будто вчерашнее им не доказало, что мы всегда возвращаемся. На улицах по-прежнему было пусто. Если бы я не знала, что тут произошло, то подумала бы, что эта деревня заброшена. С Марком мы больше не разговаривали.