Тайны летней ночи

– Но почему никто из вас не предложит ей руку? – лениво осведомился Саймон.

– Господи, зачем? – удивился Бердик, плотоядно облизываясь. – Кому нужно жениться на девчонке, которую скоро можно будет купить по вполне разумной цене?

– Может, она слишком благородна, чтобы согласиться на нечто подобное?

– Сомневаюсь, – жизнерадостно возразил молодой аристократ. – Такая красивая и бедная женщина не может позволить себе такую роскошь, как благородство. Кроме того, ходят слухи, что она уже ублажает лорда Ходжема.

– Ходжема?

Саймон от неожиданности растерялся, но лицо по-прежнему оставалось бесстрастным.

– Кто пустил эту сплетню?

– О, карету Ходжема видели около дома Пейтонов в самые неподходящие часы, и, если верить кредиторам, он иногда оплачивает их счета, – сообщил Бердик, радостно фыркая. – Согласитесь, ночь между этих прелестных ножек стоит таких расходов, как вы считаете?

В Саймоне огнем вспыхнуло мгновенное убийственное желание отделить голову Бердика от тела. И непонятно, какая часть безумной, почти исступленной ярости подогревалась образом Аннабел Пейтон, ласкающей эту свинью Ходжема, и какая была вызвана нескрываемым наслаждением, с которым Бердик смаковал слухи, бывшие, скорее всего, наглой ложью.

– Я сказал бы, что, если вам так уж не терпится очернить репутацию дамы, – зловеще учтивым тоном начал Саймон, – не мешало бы иметь при этом неопровержимые доказательства своих слов.

– Иисусе, но ведь сплетни не требуют доказательств, – возразил Бердик, лукаво подмигнув.

– То есть моими, – мягко добавил Саймон.

Бердик потрясенно мигнул. Улыбка слиняла с физиономии: очевидно, он не верил собственным ушам.

– Что за…

– Два года я наблюдал, как вы и орава кретинов, с которыми вы общаетесь, вожделели эту девушку, – процедил Саймон.

– Потерял свой… Что вы хотите этим сказать? – негодующе вопросил Бердик.

– То, что я причиню не только физическую, но и моральную боль, не говоря уже о финансовых потерях, первому же, кто осмелится охотиться на моей территории. А тому, кто следующим повторит слухи, порочащие мисс Пейтон, я заткну их в глотку своим кулаком, – объяснил он, оскалив зубы в тигриной усмешке.