Книга Белоцвета

У вас во дворце найдутся книги?

– Найдутся, – ответил король. – Вот только написаны они людьми, поэтому не стоит принимать их за истину.

– Людьми? – Удивился юноша. – Вот оно как. Моими предшественниками, надо полагать?

– Не только. Некоторые мои подданные жить не могут без человеческого общества. Такова их природа. Порой люди задерживаются у нас очень надолго… и, чтобы скоротать время, принимаются мал-помалу хозяйничать тут.

– Значит, я не единственный человек в стране-под-холмами?

– Это было бы странно и удивительно, если бы было так.

Разумеется, ты здесь не один. Однако я не советую тебе искать общества людей. Оно может оказаться довольно утомительным, если не неприятным. А кроме того, здесь ты не человек, и об этом тебе забывать не стоит.

– Пока что я чувствую себя по-прежнему, – признался Белоцвет. – Ничего особенного, хогменского.

– Не все сразу. – Отозвался король. —Не спеши. Все произойдет само собой. Для начала побудешь под моей защитой, а потом и сам по себе.

С этими словами Остролист повернулся к Белоцвету, раскрыл ладонь и несильно дунул на нее.

Белоцвету показалось, что с пальцев короля слетело облачко сверкающей пыли и на мгновение окутало его с головы до ног. В воздухе отчетливо запахло полынью.

В молчании они продолжили свой неторопливый путь. Через час продвижения по безлюдной равнине, мимо невысоких каменных изгородей и редких одиноких деревьев, дорога свернула влево, огибая невысокий, но крутой холм, поросший колючим кустарником.

– Амадей… – Голос, нежный и сильный как шелковая удавка, зазвенел в прохладном воздухе. – Амадей, ты пришел! Я так долго ждала тебя…

Вздрогнув, юноша обернулся – сухие, намертво сцепившиеся тысячами колючек, ветки кустарника на глазах расплетались и открывали ему проход наверх, к полянке на макушке холма. Там, по щиколотку в мягкой траве, стояла девушка. Чем-то похожая на Кьяру, но на Кьяру, не знавшую ни боли, ни бед, а поэтому и сострадания тоже не знающую. И очень красивая, такой настоящей Кьяре тоже не быть, потому что у нее то нос от холода покраснеет, то глаза от слез опухнут, или просто плохой день на лице задержится.

А эта, стоящая на холме, в светло-зеленом шелковом платье, вьющемся по ветру, от таких мелочей не зависела.

– Ну что же ты медлишь? – Девушка улыбнулась, откинула рукой прядь темно-зеленых волос с лица. – Поднимайся, Амадей!

– Вы опоздали, госпожа, – не без сожаления ответил ей юноша. – Амадея здесь нет.