Книга Белоцвета

 – Или предпочтешь спать на голом полу и умываться в ручье? После ритуала будет проще, а пока пусть остается так, как ты привык.

– Какого ритуала? – Спросил Белоцвет, садясь к столу и придвигая к себе тарелку с простецким деревенским пирогом с мясом и кореньями, даже без приправ, и кружку молока. – Может, расскажешь хоть что-нибудь?

– Ешь. – Буркнул в ответ змей, явно прикусив свой длинный язык. – Потом поговорим.

Белоцвет не заставил себя упрашивать и быстро уговорил свой завтрак. Пирог был еще теплым, посыпанная мукой золотистая корочка похрустывала на зубах, а молоко было горячим, приправленное шафраном и медом, оно золотилось в большой белой кружке.

– Так вы чей-то завтрак стащили, – догадался Белоцвет, – выставленное с ночи уже остыло бы. Вот спасибо.

– На здоровье, – отозвался Шеш.

Юноша неторопливо доедал толстую корку, макая ее в молоко.

– Вы позволили мне выспаться всласть, как я не спал с самой зимы, – тихо сказал он, глядя в кружку, – кормите тепло и сытно… принесли все, от кровати до гребня.

Знаешь, что мне все это напоминает? Горча перед тем как свинку, – и юноша выразительно провел ребром ладони по шее, – на кухню отправить, тоже и яблочком угощал, и за ухом чесал. Чтобы она не визжала и не брыкалась, как нож почует.

– Замолчи. – Шеш, лежавший на столе, отвернулся, пряча взгляд от юноши. А потом обернулся и зачастил: – Что ты несешь, разве можно с таких слов день начинать. Сколько раз тебе говорить – следи за языком, лучше промолчи, не накликивай беду, она и незваная придет.

Все, хватит тут рассиживаться, спускайся, король уже ждет тебя.

Белоцвет ополоснул руки и, позволив змею оплести свое запястье, направился вниз. Он прошел через все пустые, полутемные комнаты и вышел в сад. Небо было еще светлым, но облака уже клубились золотыми шарами; одичавший сад цвел напропалую, разбрасываясь великолепием как проматывающий семейное имущество игрок. В потрескавшихся каменных вазах вскипали, переливались через край малиновой пеной сладко пахнущие рассветники, белоснежные крылоцветы парили над высокими стеблями, лисохвосты оранжевыми гроздьями свисали с тонких веток, клоня их к земле.

Мелкие дикие розы всевозможных цветов пестрели в темно-зеленой листве, будто вышитые искусными руками. И было очень тихо.

Накануне Белоцвет был слишком усталым, чтобы заметить это; но здесь, в стране-под-холмами, не пели птицы, не стрекотали цикады, никакое мелкое зверье не шуршало в траве.