Жизнь взаймы

– И какую из проверяющих инстанций вы представляете? Вы ведь действуете не как частное лицо, я правильно понимаю?

– Не как частное, тут вы правы. Московский уголовный розыск – для вас достаточно серьезная инстанция?

– Уголовный розыск? – Марочкин изменился в лице. – Не понимаю, каким образом наша деятельность могла заинтересовать уголовный розыск? ОБЭП, налоговая, гражданское право – это еще понятно, но уголовный розыск? Уверяю вас, мы действуем на законных основаниях. Если хотите ознакомиться с учредительными документами, я с радостью вам их предоставлю и даже не стану спрашивать, на каком основании вы ими интересуетесь.

– Я ими не интересуюсь, – ответил Гуров. – Скорее, меня интересуют ваши клиенты.

– Клиенты? Но позвольте, это же конфиденциальная информация! Скажите хотя бы, в каком контексте они вас заинтересовали? Кто-то из наших заемщиков совершил уголовное преступление? – Марочкин нервничал все сильнее. – Поверьте, я не имею намерения скрывать от вас информацию.

– Рауф Гулиев является вашим заемщиком? – перешел к конкретике Гуров.

– Гулиев? Нужно просмотреть базу данных. Клиентов очень много, всех не упомнишь, – заявил Марочкин.

– Так просмотрите, – приказал Гуров. По лицу Марочкина он видел, что имя Гулиева тому хорошо известно, и сейчас он просто пытается выиграть время.

Марочкин схватился за мышь, монитор его компьютера засветился ровным светом. Пару минут он щелкал кнопкой, наводя курсор на определенные графы.

– Гулиев, Гулиев, – бормотал он себе под нос, делая вид, что пытается удержать в памяти фамилию. – Как, вы сказали, его имя?

– Рауф, – терпеливо повторил Гуров.

– Не могу найти, – Марочкин продолжал щелкать мышью. – Быть может, у вас имеется его адрес? По адресу поиск идет быстрее.

– Улица Электродная, дом пятнадцать, квартира восемьдесят шесть, – по памяти продиктовал Гуров.

– Вот, готово, – минуту спустя заявил Марочкин. – Рауф Гулиев, в базе с шестнадцатого января.

– Сумма меня не интересует, – сообщил Гуров. – Думаю, и вас она тоже больше не волнует. Рауф Гулиев убит сегодня ночью.

– Убит? Убит? – растягивая слова, воскликнул Марочкин, но удивление в голосе звучало фальшиво. – Как? Я хочу сказать, каким образом? Вернее, за что?

– Полагаю, за то, что с шестнадцатого января не оплачивал свой долг, – спокойно произнес Гуров.