Сквозь века

Девушка встревоженно всматривается в лицо императрицы и едва успевает поддержать ее, когда Каталина обессиленно падает на пол. Женщины опускаются на теплый ковер, и Каталина заходится в истерике. Рыдания сдавливают горло. Женщина хватает ртом воздух и не может надышаться. Руки дрожат и судорожно цепляются за Лайю, ее верную служанку и единственную подругу. Девушка ласково поглаживает волосы госпожи, силясь помочь хоть чем-то. Лайя даже не представляет, что такого могло случиться, но сердце болезненно сжимается от тревоги.

И в этот момент Каталину вовсе не волнует, услышат ли ее стенания кто-то из слуг или придворных. Сейчас значение имеет лишь буря эмоций внутри. Она так долго держалась, чтобы не сдаться. Но теперь чувства взяли ее под свой контроль, и они не собираются прятаться. Страх, какого она не испытывала много лет, сковал сердце императрицы. Отчаяние и злость на саму себя заполняют все ее мысли. Что она может сделать? Как ей справиться с дядей, который одним своим видом наводит на нее ужас? Все подростковые страхи накрывают ее с головой.

Ненависть к Викторию с новой силой обрушивается на голову Каталины. Если бы только она могла преодолеть себя и заморозить этого ублюдка! Если бы Каталина знала, что он осел в Ламандии, то никогда даже не ступила бы в эти земли

– Кэт, что случилось? – шепчет Лайя, переходя на личное обращение.

Каталина всхлипывает и лишь крепче сжимает в объятиях свою подругу. Словно до дрожи боится ее потерять. Но так и есть. Лайя ее личный якорь в этой жизни.

Та, кто всегда рядом и не даст упасть во тьму. Императрица пытается сосредоточиться на ровном сердцебиении девушки, но не может.

– Вик…торий, – выдавливает из себя женщина.

Лайя невольно вздрагивает и в ответ сжимает Каталину руками. Конечно, она знает эту историю во всех подробностях. Девушка буквально вместе со своей госпожой прожила все эти ужасы. И больше имя дяди Каталины не приносило ей ничего, кроме страха за подругу и жгучей ненависти. Она никогда его не видела, но с удовольствием убила бы собственными руками, если бы могла.

Никогда в жизни Лайя не слышала, чтобы кому-то из правителей приходилось пережить подобное. Потому что никто из них не был женщиной и не подвергался насилию. И никто так не боялся своего дядю, как Каталина.

– Тише-тише, все будет хорошо. У тебя есть Эмиль, может, он согласится помочь?

Каталина так сильно качает головой, что Лайе приходится обхватить ее лицо своими руками.