Мужчина на одну ночь

И я не могу дружить с человеком, пытающимся меня шантажировать. Более того, я никогда не позволю вам опубликовать «Ненастоящую леди». Скорее сожгу рукопись, чем увижу ее в ваших руках.

– Боюсь, тут вы ничего не сможете поделать. Тем не менее буду рад видеть вас завтра у себя. Обсудим планы издания книги.

– Если воображаете… – взвилась она, но тут же поджала губы, заметив приближавшегося мистера Толбота. Лицо адвоката светилось жадным любопытством. Он оглядел парочку с довольной улыбкой, от которой круглые щеки поднялись под самые глаза.

– Меня просили вмешаться, – усмехнулся он. – Никаких ссор между моими гостями. Позвольте напомнить, что вы вряд ли настолько хорошо знакомы, чтобы взирать друг на друга с такой неприязнью.

Аманда, казалось, еще больше взбеленилась, видя намерение хозяина унять разгорающийся спор.

– Я обнаружила, мистер Толбот, – сообщила она, не сводя глаз с Джека, – что даже пятиминутное знакомство с мистером Девлином истощит терпение святого.

– А вы считаете себя святой, мисс Брайерз? – мягко осведомился Джек, позволив себе легкую улыбку.

Аманда зарумянилась, скрипнув зубами, но когда поток яростных обвинений уже был готов сорваться с языка, мистер Толбот поспешил опередить ее.

– Ах, мисс Брайерз! – воскликнул он с преувеличенной сердечностью, – вижу, ваши добрые друзья Истмены только что прибыли! Умоляю взять на себя роль моей хозяйки и помочь приветствовать их!

Бросив на Джека предостерегающий взгляд, он попытался увести Аманду.

– Завтра в десять я пришлю за вами экипаж.

– Я не поеду, – пробормотала Аманда, ощущая, как напряглось тело. Только легкий трепет груди, обтянутой черным шелком, выдавал ее волнение. Это зрелище сразило Джека наповал. Жар наполнил все его существо, а некоторые, самые потаенные части тела явно начали пробуждаться. Неведомые доселе чувства обуревали его… что-то вроде собственнического инстинкта… или возбуждения… или даже нежности.

– Поедете, – заверил он, почему-то точно зная, что она способна противиться ему не больше, чем он ей.

Гости переместились в столовую, большую, обшитую панелями красного дерева комнату, где два длинных стола были накрыты на четырнадцать кувертов каждый.