Мужчина на одну ночь

Да, в нем наверняка течет кровь кельтов! Кроме того, теперь понятно, почему он работает на миссис Брадшо! Очень часто хозяева отдавали предпочтение менее умелым и опытным англичанам над ирландцами, оставляя кельтам самый грязный и тяжелый труд.

– Ты не любишь ирландцев? – выпалил Джек, глядя ей в глаза.

– Дело вовсе не в этом, – зачарованно выговорила она. – Просто подумала, что именно поэтому у тебя такие черные волосы и синие глаза.

– Chuisle mo chroi, – обронил он, откидывая локоны с ее круглого личика.

– А это что означает?

– Когда-нибудь я объясню.

Когда-нибудь.

Он долго прижимал ее к себе, пока она, насытившись его теплом, не ощутила, как постепенно отпускает напряжение. Как становится легко на душе. Его пальцы скользнули по высокому вороту ее платья в оранжево-коричневую полоску, к муслиновой оборке. Очень осторожно и не спеша он расстегнул несколько пуговок, обнажив нежную прохладную шею. Аманда, похоже, не могла справиться с собой и судорожно втягивала воздух пересохшим ртом, не замечая, как нервно вздымается грудь.

Джек неожиданно наклонил голову, и Аманда что-то несвязно простонала, когда его губы чуть прижались к ее шее.

– Ты такая сладкая… – признался он, и у Аманды мурашки пошли по коже. Почему она, часто рисуя в мечтах близость с мужчиной, обязательно представляла темноту, настойчивость, даже грубость, неловкость и необходимость действовать ощупью? И совсем не ожидала игры пламени и терпеливого, почти благоговейного изучения ее тела.

Губы Джека проложили бархатную дорожку к чувствительной раковинке ее уха, немного поиграли с мочкой, и Аманда изумленно дернулась, когда кончик его языка проник в крошечную пещерку.

– Джек, – прошептала она, – ты совсем не обязан разыгрывать передо мной любовника. Честное слово… ты очень добр, если готов притвориться, что я желанна тебе, но…

Она кожей ощутила, как он улыбнулся.

– Ты совсем невинна, mhuirnin, если воображаешь, будто мужское тело способно реагировать подобным образом из чистой доброты.

Только сейчас Аманда ощутила, как что-то твердое и тяжелое давит на бедро, и немедленно оцепенела.

И залилась краской. Мысли хаотично кружились в голове, как снежинки под ураганным ветром. Но несмотря на стыд, ее одолевало любопытство. Теперь, когда ноги их переплелись, а ее юбки задрались до колен, она ощущала упругость его сильных бедер и жесткий ком вздыбленной плоти. Ее никогда еще не прижимали к возбужденному мужскому телу.

– Это твой шанс, Аманда, – убеждал он.