Жертва тайги

Как только посереет, назад к речушке потяну. Надо обязательно корень из дупла забрать. Вот так и сделаю».

Его дико потянуло закурить. Хотя бы парочку затяжек! Но в запасе оставалась всего одна давно початая пачка сигарет, и он старался тянуть до последнего, пока уши совсем не опухнут без очередной спасительной дозы никотина.

Они перевалили междугорье, глубокую широкую лощину, с трудом продираясь через бурелом. Дальше легче не стало. Путники, склоняясь в три погибели, почти на карачках поднялись к горбатой вершине по старой зверовой тропе, занудно петляющей в зарослях кедрового стланика.

Он махнул рукой Чеботарю и прохрипел:

– Иди, не дожидайся. Я догоню сейчас. Отдышусь немного.

Но тот сразу же стопорнулся и демонстративно брякнулся рядом на пятую точку с явным намерением дождаться, пока попутчик отдохнет и двинет дальше под его конвоем.

«Вот же, мать его так, вертухай занюханный! – Антон неприязненно покосился на него. – Чует, лешак хитромудрый, за версту неладное. Хрен его обведешь вокруг пальца!»

Он отвернулся от Чеботаря и зацепился взглядом за какой-то ярко-красный лоскуток, застрявший в густой кедровой лапе. Антон потянулся и достал его буквально кончиками пальцев. Спина тут же отозвалась на новое непомерное усилие болезненным коротким прострелом. Он охнул, присел и внимательнее посмотрел на обнаруженную тряпицу.

Десятисантиметровый обрывок кумачовой ленты еще не успел выцвести на солнце. Антон расправил ее и уставился на иероглифы, четко, филигранно выведенные на ней. Складывалось полное впечатление, что лента эта была оборвана совсем недавно. Надпись, сделанная черной тушью, еще не успела расплыться от дождя.

– Дай-ка, – сказал Чеботарь и принял из его руки алый лоскуток.

– Не знаешь, что это такое? – сглаживая возникшую неловкость, озадачил его Антон.

– Такую вот бодягу тазы[16 - Тазы – одно из многочисленных названий удэгейцев. По другой версии – отдельная таежная народность, образовавшаяся вследствие браков китайцев и удэгейцев.] на священное место цепляют. Очень похоже, – после недолгого раздумья отозвался Чеботарь. – Это вроде писульки такой ихним божкам с просьбой послать удачу или уберечь от каких напастей, – пояснил он и зашарил взглядом по сторонам.