Я убью тебя, любимая

– Николай Иванович, – быстро заговорил мужской голос в трубке. – Надо что-то срочно решать с этой областью.

– Мы же все уже решили? – насторожился Рукатов.

– Не знаю, может, губернатор вышел на кого-то мимо нас в Москве. Короче, они пошли на попятную и не пускают инвестора без отката. А инвестор пошел на принцип, отказывается платить в два кармана. Говорит, что есть и другие области, где имеются условия для размещения энергоемкого производства. Надо включать «тяжелую артиллерию» и додавить местного губернатора.

– Нет, не так, – поморщился Николай Иванович. – Дай мне денек-другой подумать. Тут не давлением решать надо. Я найду им другого инвестора и весь откат отдам в местный карман. Пусть подавятся. А завод надо размещать именно у них.

– Другой кусок предложить? – с сомнением спросил голос. – Ладно, тебе видней.

Гуров сидел в шестом ряду между Орловым и Крячко. Вчера вечером генерал позвал их к себе, грозно посмотрел на старых друзей, потом как-то сник, грустно улыбнулся и стал таким, каким его никто из подчиненных никогда не видел, разве что только старые друзья.

– Ребята, – обнял оперативников за плечи Орлов и подтолкнул к угловому дивану у окна. – У вас совесть есть?

– Ясно, – засмеялся Крячко. – Укатали сивку крутые горки. Надо сейчас собраться и всем вместе поехать…

– Ой, Станислав, – запротестовал Орлов, – не начинай! Чревоугодие еще никогда не врачевало душевные раны и душевную усталость.

– Теперь камушек в мой огород, – кивнул Гуров, усаживаясь и закидывая ногу на ногу.

– Вот, – удовлетворенно улыбнулся генерал и назидательно поднял перед сыщиками указательный палец. – Искусство, а не алкоголь разбавит усталость в мужской душе. Только чувство прекрасного, а не горького.

– Правда, ребята, – согласился Крячко и сразу стал серьезным. – Давно мы не собирались вместе. Так же нельзя. Работа ухайдакает так нас основательно. Давайте завтра махнем вечером в театр, купим Маше цветов, ввалимся после окончания в гримерку.

– Шпоры не забудь надеть, – посоветовал Гуров.

– Вот ради такого случая не поленюсь договориться с конной полицией, – завелся Крячко и вдруг замер с широко раскрытыми глазами: – Слушайте! А ведь это идея! Трое, верхом, в парадной для строя… и с цветами. Начищенные до блеска сапоги…

– Все, развеселил, – махнув рукой, остановил его Орлов.