Восьмая горизонталь

 – Двину-ка первым ходом на два поля вперед пешку ферзевого слона. Английское начало. Причем выберу самый активный план развития. А если Сергей ответит ходом королевской пешки, то получится та же сицилианка с переменой цвета. Вот и славно, коли так получится: этот дебют я с удовольствием играю что за черных, что за белых. Борьба в нем напряженная, игра обоюдоострая, чего ж еще желать? Главное – первому захватить инициативу. А если Гаранин попытается деблокировать центр, я тогда…»

Что он «тогда», Таганцеву додумать помешали.

– Папаша, сигаретами богат? – хрипловатым голосом спросил один из них, одетый в дешевые турецкие джинсики и камуфляжную куртку. – Дай-ка закурить, а?

– Это вы мне? – надменно поинтересовался Таганцев, хоть ни единого человека кроме него и этих двоих на аллейке не было. Трофим Иванович не терпел хамства во всех его проявлениях.

– Тебе, старикан, кому ж еще, – голос второго отличался уже не хриплым, а каким-то визгливым тембром. – Давай пару сигарет. Не жмотничай. Целее будешь.

Таганцев резко, одним движением поднялся со скамейки. Что-то здесь было не то!.. Выламывалась сцена из классических канонов.

Он ведь не вчера родился, и житейский опыт у него был о-го-го какой.

Ощущалось в нахальной бесцеремонности этой парочки неестественное что-то.

И на шпанистых хулиганов не похожи. Возраст не тот. К тому же в сгущающейся темноте Таганцев, зрение которого осталось столь же острым, как в молодости, успел заметить на тыльной стороне ладони визгливого синюю наколку: садящееся солнце с лучами разной длины. Ага, понятно. Этот молодчик побывал в гостях у «хозяина». И не единожды: число лучей равно числу ходок в зону.

А потом что-то – шестое чувство, интуиция, которой подполковник Таганцев славился среди своих соратников еще тогда, на войне, – подсказывало Трофиму Ивановичу: эта парочка подошла к нему неспроста. С явно недобрыми намерениями. Какое тут, к лешему, «закурить»! Нет, это не просто отморозки, которых развелось, что мух над падалью! Все куда серьезнее и может обернуться для него весьма невесело.