Замуж по контракту

Он использует затишье и бросает меня на стену, перенося ладони на мои плечи.

– Видишь, что я не подонок? Тогда чего бьешься? Чего боишься?

Влад силой приводит меня в хозяйскую спальню. Она расположена на другой стороне и раза в три больше той, в которой я провела первую ночь.

– Дыши, – бросает Влад.

Он убирает руки с моего тела и ждет пару секунд, проверяя, что я могу стоять на ногах самостоятельно. Я могу. Я делаю глубокий вдох и улавливаю лавандовый аромат. Кажется, постельное белье только принесли из химчистки.

Я коротко оглядываюсь по сторонам, отмечая лаконичный мужской дизайн. Бестужев предпочитает серые и коричневые цвета, которые создают ощущение надежности и… подлинности, что ли. Только камень и дерево. Без капли фальши и кричащей роскоши.

Я вздрагиваю, когда Влад закрывает дверь до щелчка. Спальня сразу перестает казаться огромной, мы остаемся наедине в одной комнате, и в этой комнате есть двуспальная кровать. Я переступаю с ноги на ногу, чувствуя, как диссонирует теплый пол с ледяными иголками, что вонзились в мои ладони.

– Твоя одежда здесь, – бросает Влад, проходя в центр комнаты.

Я смотрю на его широкую спину, угадываю, как под белой тканью играют мускулы, и даю себе совет больше никогда не сопротивляться его рукам. Он сильнее меня в тысячу раз, он может сделать мне очень больно, если захочет. Нужно быть умнее и искать выход словами.

Бестужев стаскивает с плеч рубашку и бросает ее на комод, его загорелая, миндального оттенка кожа тут же притягивает взгляд.

Я перевожу взгляд в другую сторону. Смотрю на картонные пакеты с покупками, которые мне навязала Анастасия со стилистом.

– Это не моя одежда. Мне она не нравится.

– Зачем тогда купила?

– Помощница не спрашивала моего мнения.

Бестужев оглядывается, реагируя на мои слова. Он замечает, что я по-прежнему топчусь у двери, и снова отворачивается.

– Хватит, Лена, иди в кровать. Ты выглядишь уставшей.

– Я все равно не усну рядом с тобой.

Я слышу его злую усмешку, которая буквально царапает слух. Но мне спокойнее, когда между нами есть дистанция. Я снова могу думать и с надеждой смотрю на каждое движение Бестужева. Он отдаляется и, кажется, не собирается тащить меня в постель силой.