Вакансия маньяка занята (сборник)

Ну, как их называют? Во! Мажоры. Тут, в Горбылеве, как-то видели дорогущую черную «бэху», вот только не знают, откуда и чья она. Номер у нее прикольный: крупными буквами выштамповано «ПШЕЛНАХ». Но это всего лишь базар… За ноги-то никто не держал – как докажешь, что это именно он? Ну, так что… граждане начальники? Может, меня… Это… А?

– Лады! – Крячко решительно рубанул рукой. – Сейчас свои признания пишешь на бумаге, и мы тебя отпускаем. Идет?

– Кстати, ты заметил, что сейчас опять мимо нас по Жуковского прошла белая «Дэу», теперь уже в другую сторону? – вдруг произнес Лев.

 – Уж не заказчик ли приехал проверить, почему до сих пор десятый дом не загорелся? У него какая машина? – обернулся он к Сагурову.

– Белая «Дэу»… – с испугом глядя в сторону улицы, выдавил поджигатель.

– Пиши! – протянул ему бумагу и авторучку Крячко.

При свете фонарика тот начал быстро строчить по бумаге. Пользуясь выдавшимся моментом, Гуров дошел до конца проулка и окинул взглядом спящую улицу. К этому времени на востоке уже начала брезжить ранняя заря.

Неожиданно затренькал в кармане его телефон. Это был Анисимов. Он подтвердил, что информация, данная Сагуровым о себе, полностью соответствует тому, что имеется в базе данных. Полностью совпали и отпечатки пальцев.

Неожиданно в отдалении снова послышался звук мотора легкового автомобиля. Через пару минут из-за поворота, все так же крадучись, выкатила белая «Дэу» с замазанными грязью номерами. Стоя в тени большого осокоря, растущего у самого проулка, Лев внимательно наблюдал за тем, куда же она двинется дальше.

И тут… Из проулка напротив, слепя галогеновой фарой, на полном ходу на Жуковского вылетел скутер, осветив его снопом режущего глаз белого света.

Лев ринулся за ствол дерева, но, как видно, тот, кто находился в машине, заметить его все же успел. Резко рванув с места, «Дэу» моментально скрылась за домами, свернув на первом же перекрестке. Теперь он знал наверняка: это и в самом деле был заказчик травли и покушения на Елену Кубышную. Значит, они со Стасом эту ночь провели на ногах не зря.

Вернувшись, Гуров увидел Станислава, перечитывающего чистосердечное признание Сагурова. Разбирая написанное, Крячко то и дело досадливо фыркал, сердито комментируя:

– Ну, блин, и почерк! Ну и почерк!.. Даже хуже моего. Ладно, пойдет. Сам свои ноги развязывай и вали на все четыре стороны.

– Что, можно? – не веря своим ушам, спросил тот, торопливо развязывая шнур.

– Иди, иди… – подтвердил Лев, кивнув головой.