Закон подлости

Через пару минут мы с Юрой услышали, как кто-то сказал:

– А чего эти знаменитости молчат? Раз они такие знаменитые, то пусть веселят нас.

Мы с Юрой переглянулись, он произнёс:

– Давай отсядем отсюда.

Мы покинули стол и пересели к окну за маленький столик. Выпили с ним по рюмочке, и я спросил:

– А что это Веселовский сказал, что ты заслуженный артист?

В то время у меня не было ни одного знакомого – заслуженного, а этот парень был молод, похож на горца, красивый, стройный, и видно было, очень энергичный.

Юра сказал:

– А я действительно заслуженный артист.

– Ну ты даёшь, – сказал я. – Такой молодой и уже заслуженный.

Мы выпили ещё по одной, видно было, что мои слова задели Юру. Он не предполагал, что кто-то его может не знать.

– Я не только заслуженный, я ещё и дирижировал в Мадриде и в Париже.

Я засмеялся:

– Это уже слишком, и в Мадриде, и в Париже?

– Ну да, – подтвердил Юра. – Да ты что, мне не веришь? Меня Фурцева сама уговаривала быть главным дирижёром в Большом театре.

– Мания величия, – фыркнул я.

Юра помолчал и сказал:

– Значит, не веришь. Вот посмотри туда, видишь, у стены стоят люди и глаз с меня не сводят.

Я посмотрел: действительно, там было человек пять гостей, которые внимательно издалека следили за нами.

– Так вот, – продолжал Юра, – завтра они всем будут рассказывать, что они пили в одной компании с самим Темиркановым.

Я спросил:

– А что же ты в Большой не пошёл?

– А мне и у Мравинского хорошо, – сказал он.

Я говорю:

– Ладно, пойду приглашу кого-нибудь потанцевать, познакомлюсь, и поедем.

Он сказал:

– Какой познакомлюсь. Пошли.

Мы подошли к сидящим вдоль стены женщинам. Юра сказал:

– Ты и ты.

Две девушки послушно встали и пошли с нами. Одна, высокая, – с Юрой, другая, миниатюрная, – со мной.

Дальше малоинтересно. Помню только, что мы с миниатюрной легли спать на диван в узкой комнате. Юра сидел на стуле перед нашим диваном и приговаривал, обращаясь ко мне:

– Ну что, ты так и будешь лежать? Обними девушку.

Мы умирали со смеху. Минут через пять Юра уехал.

На другой день они с Веселовским пропали. Их разыскивали, но найти нигде не могли.

У нас шёл последний концерт. В середине первого отделения в филармонию дозвонился Веселовский и сказал своему заму:

– Начинайте первое отделение без меня.

11 часов вечера. Мы в поезде «Красная стрела».