Улика с того света

Просьбу Незванова выполнили. А уж то, во что вляпались, тут, знаете ли, не угадаешь. Он, Лев Иванович Гуров, не обязан подавать милостыню каждому встречному. Лучше, если рядом будет тот человек, у кого это получится сделать лучше.

Но мозг уже завелся. Он работал, жил своей жизнью. Гуров четко знал, что даже если примет решение не вмешиваться в процесс, то рано или поздно непременно это сделает, вспомнит, вернется, выдвинет свои версии.

Черт те что, а не жизнь.

– Слушай, Лева, я тебя одного не оставлю, но как же ремонт? – выложил последний козырь Стас.

– Так я и не отказываюсь, – сказал Гуров и пожал плечами.

Крячко откашлялся и заявил:

– Валяй. Все равно мне с тобой не справиться. Какие мысли?

Гуров словно только того и ждал.

– Незванов нам рассказал далеко не все, – тихо проговорил он. – Ему наверняка что-то известно. Ежу понятно, что не просто так он сюда рвался.

– И не просто так попросил нас поехать с ним и засвидетельствовать его непричастность, – продолжил Стас.

Гуров кивнул и устремил взгляд вдаль. Теперь пришла его очередь всматриваться в горизонт.

– Отдохнули, твою мать! – Крячко закатил глаза.

– Ты ремонт отдыхом назвал? Или я ослышался? – ответил на это Гуров. – Стас, я тебя не держу. Возвращайся домой, я же сказал. Никаких обид.

– А я тебе уже сказал, что никуда не поеду, – заявил Крячко.

Лев Иванович осмотрелся. Районные опера уже сворачивали бурную деятельность. Из-за угла дома вышел следователь с прижатым к уху мобильным телефоном и напряженным выражением лица.

«Доложил обстановку начальству и теперь выслушивает указания, – догадался Гуров. – Как бы напроситься на допрос Незванова?»

Ответ долго ждать не пришлось. Следователь убрал мобильный, сам подошел к господам полковникам.

– Поедете с ним? – спросил он и взглянул на Незванова, до сих пор стоявшего возле забора.

– Если вы приглашаете, то я буду рад отменить свои рутинные дела, – ответил Гуров, взглянул на Стаса и добавил: – Да и напарник мой тоже.

Когда Гуров работал, то назвать себя понимающим и сочувствующим человеком мог только с огромной натяжкой. Особенно отчетливо это ощущалось в те моменты, когда на горизонте появлялся кто-то, кто уже так или иначе сталкивался с законом. При этом степень близости и родственные связи не имели никакого значения. В круг таких людей мог войти кто угодно. Родители, друзья, коллеги, соседи.