Улика с того света

Ты сила. Ты сможешь.

Однако попытка оказать сопротивление дурной привычке провалилась. Сыщик сдался, распахнул окно, свесился вниз и выдохнул сигаретный дым в ароматное осеннее утро. На улице не было никого. Народ весело проводил пятницу и теперь отсыпался.

Гуров попытался вспомнить Кудесника, но картинка вышла смазанной. В памяти Льва Ивановича сохранились лишь некоторые детали. Высокий, какой-то изломанный, с длинными руками и русыми жидкими прядями длинных волос. Очки, уменьшающие глаза, и без того небольшие.

Кудесник вел себя вызывающе, но скандалы не провоцировал. Он, скорее, играл роль, изображал гения, оскорбленного и отвергнутого миром. Мог пустить слезу. Однажды во время допроса зачем-то разразился как громом стихами Маяковского. Гуров уже не помнил, почему так вышло.

Кличка «Кудесник» объяснялась просто. Человек, который ее носил, очень уж ловко работал руками, вытворял поистине волшебные вещи. На «Мосфильме», по его словам, с него сдували пылинки. На грим к нему стояли очереди, сплошь состоявшие из самых заслуженных деятелей различных искусств.

За спиной послышались шаги. Гуров распрямился.

На пороге кухни с недовольным видом стоял Стас.

– Доброе утро, – сказал Лев Иванович. – Хорош спать. Кофе готов.

– Я на запах и пришел, – пробурчал Крячко.

После кофе друзья окончательно проснулись. Они думали спуститься на улицу до появления там Незванова, но он их опередил.

– Ехать недалеко, – сказал Артем, выжимая сцепление. – Разогнаться не успеем.

– Это куда? – спросил Стас.

– Совхоз имени Ленина.

Черная машина покатила к окраине Москвы, выскочила на кольцевую и долетела до нужного места. Дороги были совершенно свободны.

Возле дома Кудесника они были ровно через час.

Когда-то этот бревенчатый дом был крепким и смотрелся основательно. В те времена здесь жили люди, которые занимались огородом и красили деревянный забор голубой масляной краской. Каждую зиму между оконными рамами на пушистой желтой вате алели сморщенные ягоды рябины. В комнатах пахло нагретым деревом и крепким чаем.

Незванов поставил машину вплотную к забору, открыл дверцу, чуть помедлил и вышел наружу.

Крячко и Гуров пока оставались в салоне.

– Не понимаю, зачем мы сюда приехали, – тихо произнес Станислав.

– Сейчас узнаем, – сказал Лев Иванович, вышел на воздух и быстро оценил обстановку.