В пепел

– Похоже, – охотно согласился с ней Ретен, – понять бы теперь, что нам с этим делать.

– Нам? – обернулась она к нему. – Кстати, а вы там каким боком?

– Он должен был стать преемником отца, – небрежным тоном просветил ее Пепел. – Лет через десять-пятнадцать. Ну то есть вот как раз сейчас примерно. Лучший ученик Варана, ага. С дивно говорящим прозвищем Вараненок. Потом, правда, уже Вороненок – так оно звучит привычнее. И, наконец, Ворон. Белый, разумеется – старая кровь, как-никак.

И снова развернулся к Ретену.

– Чем красишь? Орех?

– Орех, – согласился тот с невеселым смешком. – Что ж еще?

– Подождите, – Лаис не до конца пока ловила ситуацию, – вы закрашиваете волосы?

– Да, – не стал тот спорить.

– Совсем белые?

– Да, – кивнули ей еще раз.

– А зачем тогда… – Она неопределенно покрутила вокруг головы, изображая его прическу. – Вы же, судя по всему, не горите желанием быть узнанным, а это привлекает внимание.

– Отвлекает, леди. Отвлекает. Когда вы это увидели, что подумали? Неужто догадались, что перед вами ресс старой крови? – Он скептически приподнял брови.

И, глянув, как заалели ее уши, с явным удовольствием добавил:

– Конечно, угадал.

– Ну да, – встряхнулась она. – Определенный смысл в этом есть.

И тут же посмотрела на Пепла.

– А ты про орех откуда знаешь? Тоже красишь?

– Нет, мне без надобности.

– Как она смогла тебя спрятать? – ощутимо напрягся Ретен.

Мальчишка замолчал, пустым взглядом пялясь куда-то в угол.

– Что? – оглянулся ресс на нее, сообразив: от него самого ответа не дождется.

– В борделе, – сказала она.

– Ага. – Взгляд Дари, казалось, сейчас прожжет в этом любопытном дырку. – Одна из лучших девочек мамы Луры, представляешь? Элита!

– Ресса Лиссерине? – побелевшими губами переспросил тот.

– Да. И так ее когда-то звали. Но последнее время все чаще просто Лиза.

– Демоны! – Ретен откинулся на стуле и приложился затылком о стену. А потом еще раз, сильнее. – Когда я найду ту сволочь, что подставила Варана, убью только за это.

– Не убьешь, – со странным спокойствием, совершенно неестественным на мальчишеском лице, возразили ему. – Не дам. Это мое.

– Почему именно бордель? – все еще глухо произнес тот минуту спустя.