Ведьмин огонь

– Ведьма! – буркнул парень, но «кокетничать» перестал и в окно все-таки полез.

Дверь, к счастью, открывалась внутрь, и уже через пару минут они, продравшись сквозь низкие ветки и умудрившись не оставить на них клочки одежды, ввалились в… Комнату, наверное? Или небольшой холл? Пахнуло старой пылью, сыростью и мышами, но в целом… «Могло быть и хуже», – сделала она вполне резонный вывод. По крайней мере, разгрома не устроили – хозяйское добро здесь уважали. Но только забыли о нем почему-то.

В целом домик оказался устроен достаточно просто: две комнаты – одна над другой. Без лишних коридоров, перегородок и переходов. Вот только второй этаж был сейчас доступен лишь Тибсу и то лишь посредством дерева – лестница туда обвалилась окончательно, бесповоротно и давно, следы спрыгнувшего сверху парня в припыленном упавшем сверху мусоре были достаточно красноречивы. А, насколько помнила Анет, все более-менее похожее на лежанки и диваны находилось как раз там.

– Н-да… – вынесла она вердикт и, сорвав и без того наполовину обвисшую бархатную штору, сложила в несколько раз, стараясь при этом не сильно поднимать пыль, и бросила на тот ларь, что выглядел почище. Потом подумала и отправила туда же вторую:

– Не отсвечивай, – кивнула она Яниру на это импровизированное ложе, и тот понял ее правильно – сначала присел, а потом и вытянулся там во весь рост, едва живой уже.

– Что ж, – для себя Анетте выбрала высокое, с жесткой резной спинкой кресло, больше напоминавшее трон, и Тибсу показала на почти такое же. – Думаю, господа погорельцы, пора нам уже заняться стратегическим планированием, а не метаться как тараканы под тапком.

– Ведьма! – уважительно оценил непонятные слова парень.

– Она спросила, – целитель поморщился, не слишком довольный собственной слабостью.

– И даже без мата? – уважения в голосе лишь прибавилось.

– Слушай, тебя что, вообще ничему не учили, кроме как его спать укладывать? – приподняла та бровь.

– Ведьма!

– Понятно. Выходит, не учили.

Глава седьмая

Но прежде чем выяснять это самое «что делать», сначала, как водится, повыясняли «кто виноват».