Механика света

А мне так надоело бояться, что я растворилась в его силе как в панацее, умудрившись, наконец, забыть обо всем.

– Лиза, нам нужно остановиться, – через несколько сладких минут выдохнул он мне в губы, кажется, не имея сил оторваться от них совсем. – Прямо сейчас. Потом будет поздно.

– Не надо. – Чуть качнула я головой. – Останавливаться. Лучше продолжай.

Упрашивать себя Эльдар не заставил, продолжив с таким пылом, что опомнилась я уже в постели.

– Да? – все-таки спросил он еще раз, прежде чем оказаться рядом.

– Да, – без малейших сомнений подтвердила я и дальше не думала уже ни о чем. Незачем. Чувствовать сейчас было гораздо важнее. Потому как впервые в жизни меня любили в самом что ни на есть настоящем смысле этого слова. И не ответить на такое было невозможно.

Глава двенадцатая

Первое, что я услышала, проснувшись утром, был тихий шорох работающего в комнате механизма и отнюдь не тихий возмущенный возглас Эльдара рядом.

– Что? – сонно пробормотала я, не особо горя желанием просыпаться прямо сейчас.

– Этот твой, – напряженным шепотом откликнулся он. – Ну, Уви который. Он здесь!

– И что? – со вздохом приоткрыла я глаза, уже понимая – сделать это все равно придется.

– Лиза, здесь третий этаж! – все тем же странным тоном сообщили мне очевидное.

– Угу. А у него ножки. Не колеса. Как раз для этого. – Я приподнялась на локте и окончательно разлепила веки. Для начала немного полюбовалась на четкий профиль мужчины рядом, напряженно следившего за движениями автомата, и лишь потом распорядилась:

– Уви, здесь уберешь позже.

Тот дважды пискнул, Эльдар ощутимо вздрогнул и невнятно чертыхнулся:

– Он тебя что, понимает?

– Скорее знает определенный набор команд, – я не удержалась и зевнула, -но уже довольно широкий. Так что да, можно сказать, он меня сейчас понял.

Подтверждая это, механизм выбрался за дверь и судя по звуку, начал возиться в соседней спальне.

– Только не говори мне, – не слишком естественно хмыкнула я, – что его ты теперь тоже боишься.

– Н-нет. Вернее, скорее нет.

Эльдар всегда был предельно честен, даже если это оказывалось болезненным для его самолюбия, что и подкупало в нем необыкновенно.

– Вот потому, – поджала я губы на эту откровенность, – год назад нас и кинулись громить столь охотно – сразу, как только повод нашелся. Мы пугаем. И то, что мы делаем – тоже.