Зазеркалье

То, что отличает таких, как я – видящих – от обычных людей.

– Ты никогда не рассказывала, что у тебя была шизофрения.

Жена рассмеялась, и наваждение, наконец, развеялось. Я снова узнал мою Лиду – хрупкую, нежную, златоглазую. Совсем не похожую на колдунью из древних сказок.

– Давай так, – сказала Лида. – С точки зрения врачей-бюрократов, никаких расстройств у меня не было. Потому что никто мне их не диагностировал.

– Всегда знал, что у следаков и врачей один взгляд на мир. Если чего-то нет на бумаге – значит, нет и в реальности.

Ну а если серьёзно? У тебя была болезнь?

– Конечно, – кивнула Лида. – Ещё в детстве. Сразу после того, как начались первые месячные. Сначала мне просто снились кошмары. Потом начала слышать голоса, которые звали за собой. Мне повезло, потому что рядом была бабушка, которая знала, что происходит.

– Баба Надя? – догадался я, вспомнив прошлые рассказы жены.

В памяти всплыл снимок из фотоальбома – старушка в чёрном платке, сидевшая на завалинке дома. Половину её лица скрывали огромные очки, линзы которых были толщиной с бутылочное донышко.

– Она, – кивнула Лида. – Я просыпалась с криками каждую ночь, и мама решила отвезти меня к бабушке, чтобы полечить… Самое яркое, что я помню, – это, как мы с бабушкой остались одни на кухне. Бабушка подошла к печи и бросила в неё полынь. Потом сказала, чтобы я закрыла глаза и слушала, как она шепчет.

– Кто шепчет? Бабушка или печь?

– Полынь.

– Полынь шепчет?

– Да. Бабушка сказала, что она заговорит со мной.

Не перебивай.

– Хорошо. Прости.

Я отхлебнул кофе и подвинулся ближе к столу. Раньше Лида никогда не рассказывала о том, как стала ведьмой. Я думал её дар – это что-то врождённое, появившееся само по себе. Подобно дыханию, которому никто не учит младенцев. Просто потому что природа уже всё сделала за людей.

– Я сидела с закрытыми глазами, – продолжила Лида, – и вдруг услышала голос из печки. Он был тихий, далёкий… Как будто я стояла посреди поля, а впереди был лес, и из него меня звала женщина.

Она звала меня по имени. И чем дольше я слушала голос, тем сильнее забывала, что на самом деле сижу на кухне. Мир, как будто дрогнул, растворился и стал мягким, как в сновидениях. Мне казалось, я могу лепить из него фигурки, словно из пластилина, менять его, как хочу. Могу изменить погоду, чужие мысли, настроение, память… Даже саму себя. Захочу – сотру своё отражение, и никто никогда меня не найдет. Захочу – нарисую маску, и никто меня не узнает.