Заложница миллиардера

– Нет…

– И что ты тогда собралась там смотреть?

У него золотая олимпийская медаль по грубости.

– Я собиралась поговорить с механиками. Они открыли мою машину без ключа, и меня это немного беспокоит.

Да что у меня с голосом? Дрожит и спотыкается. Или это как раз голос разума? Ругаться с незнакомым мужиком, пока находишься в его доме посреди надвигающейся ночи, – точно не лучшая затея.

– Если они сломали замок, они его починят.

– А можно ничего не ломать?

Вырвалось.

– Иди в дом, – произносит мужчина приказным тоном.

Он заводит мотор, мощный рык которого звучит как точка в нашем разговоре. Мужчина разворачивает внедорожник, освещая фарами ухоженную лужайку, но держится темной стороны. Словно специально делает маневр так, чтобы не попасть под рассеянный свет, который крадется с веранды.

Такой стеснительный?

Или известный?

Или в розыске у полиции?

– Подождите! – повышаю голос и поворачиваю к ступенькам, чтобы спуститься к мужчине.

– Спешишь на ночную трассу? – он усмехается. – Я бы взглянул на идиота, который вообще отпустил тебя одну в дорогу на этой рухляди.

– Я сама себя отпустила. И моя машина не рухлядь!

– Мы уже выяснили, что ты не понимаешь в машинах.

Я шумно выдыхаю от злости. Он говорит с холодком и в то же время грубовато подтрунивает, забравшись на ступеньку невыносимого мужского превосходства. Я буквально кожей чувствую, что он считает меня маленькой несмышленой девочкой, от которой надо подальше убрать спички, чтобы она не спалила весь дом.

– Мне не нужна ваша помощь, – мотаю головой как заведенная. – Большое спасибо, что дали зарядить телефон, дальше я сама. Вызову помощь и не буду напрягать вас до утра…

– Нет, – он отрезает. – Мне не нужны здесь чужие, ни такси, ни эвакуаторы.

– Что?

– Александра, идите спать.

От его неожиданного “вы” становится только хуже. Он же издевается, передразнивая меня! Мне всегда казалось, что я спокойная и рассудительная, но он топчется по моему слабому месту.

Я спускаюсь с последней ступеньки и делаю шаг к машине, хочу взглянуть в его лицо наконец-то. Мне чертовски надоело общаться с темнотой, откуда сыпятся то грубости, то колкости.

– Дверь в другой стороне, – произносит он так, что мне мерещится угроза в его стальном голосе.

Мне лучше остановиться.