Что мы пожираем

Мой грехотворец оторвался от меня как короста отрывается от раны, и я ахнула. По телу Джулиана пробежала дрожь. Я обхватила его, не позволяя ему упасть. Солдат повернулся к нам.

«Возьми мое воспоминание о том, как мама смеялась в ночь перед своей смертью и создай новое. Сделай так, чтобы офицеры думали, что приехали, чтобы арестовать налетчиков, а не Уилла».

Мой благотворец скользнул к офицерам. Их глаза застлала пелена, каждый из них моргнул.

«Двуосененная» – так меня назвала мама, стараясь скрыть слезы.

Прямо как ее превосходительство Расколотый суверен. У меня был и благотворец, который мог создавать, и грехотворец, который мог уничтожать. И у меня было так мало воспоминаний о моей матери. Но Уилл того стоит. Он станет моей семьей. Он уже как семья.

Офицер сделал глубокий вдох.

– Если бы мы успели добраться сюда вовремя, эти налетчики не доставили бы вам хлопот. Мы проследим, чтобы в этом районе не появлялось бандитов.

Все жители Лощины повернулись ко мне – все, кроме Уилла.

– Мы понимаем, – сказал он, сжимая и разжимая руки.

 – Мы очень ценим ваш труд.

И он слегка склонил голову перед человеком, который пять секунд назад угрожал силой увезти его на верную смерть.

Увидев, что я жива и невредима, Инес широко раскрыла глаза. Люди совершенно лишены воображения. Они всегда думают, что нужна физическая жертва.

– Воспоминания, – прошептала я, – работают также хорошо.

Я никому не говорила, что у меня есть грехотворец, даже Джулиану. Двуосененной была только суверен, и я знала, что о ней думают люди.

У меня не было ни малейшего желания соперничать с ней или играть в ее игры, и я хорошо знала, что Джулиан думает о людях, у которых есть грехотворец. Мне нужен дом. Им не нужно знать.

Старая Айви что-то прошептала стоящим рядом с ней, и они зашептались с теми, кто был рядом с ними. Знание о том, что произошло – или, по крайней мере, о том, что произошло по мнению Старой Айви, – распространилось. Они решат, что я каким-то странным образом использовала своего благотворца, а Джулиан заметит, что у него пропало воспоминание, только если будет чересчур усердно пытаться вспомнить события того дня.

По этому поводу я не беспокоилась. Он не из тех, кто предается воспоминаниям.

Мои тво?рцы вернулись ко мне, едва заметным дуновением ветра коснувшись моей кожи. Обычно они предпочитали ютиться у меня на затылке, но сейчас сели мне на плечи – благотворец слева, грехотворец справа – как невидимая, неосязаемая мантия.