Элиза Хеммильтон. Происшествие в Ист-Энде

На другом конце комнаты в кресле сидел Клиффертон. Он уже составил несколько инструкций для персонала к сегодняшнему вечернему приему. И конечно же, по чистому совпадению сел он именно так, чтобы внимательно следить за мной.

Опять вошла Сисси, чтобы протереть пыль, и я перелистнула очередную страницу.

Снаружи шел снег и явно не собирался прекращаться. Но было, по крайней мере, уже не так холодно, как два дня назад, и снег изо всех сил старался удержаться на влажной земле.

Клиффертон многозначительно покашлял, и я снова перевела глаза в книгу.

Если что-то не случится в ближайшее время, я умру со скуки. Даже для университета мне сейчас много делать не приходилось, поскольку семестр официально закончился, а на зимние каникулы мы не получили никаких заданий – конечно, разве же слабый женский дух выдержит дополнительную нагрузку? Осторожно, сарказм!

Клиффертон вышел из комнаты вместе с Сисси, и я опустила книгу, но тут же снова поднесла ее к глазам, так как вошла сама моя благодетельница, мисс Брэндон-Уэлдерсон.

Пребывала она, по-видимому, в распрекрасном настроении. Она величаво прошествовала по комнате, наверное, искала своего дворецкого. Ее волосы были уложены в высокую прическу, а каждое волокно платья цвета морской волны переливалось, как перо павлина.

Если кто и мог носить подобное, то только она. Ей было слегка за тридцать, но никому и в голову не пришло бы назвать ее старой девой. Она не собиралась выходить замуж, не позволяла ни одному мужчине собой командовать и не намеревалась носить приглушенные цвета, как это было заведено в светском обществе.

Она была абсолютно свободной женщиной, насколько это, конечно, возможно, и я восхищалась ею за это. Может, она обладала и не самым чутким характером, но, без сомнения, привлекала окружающих своей особой манерой общения. Она стремилась быть услышанной и утвердиться в мире, где правили мужчины. Это делало ее прекрасным образцом для подражания.

Я знаю, что никогда не стану такой, как она, мы расходимся во мнениях по многим вопросам.

Но если мне в ближайшем будущем удастся побороться за права женщин так, как это делает она, для меня это будет лучшей наградой.

Улыбка исчезла с лица мисс Брэндон-Уэлдерсон, когда она заметила меня у окна. Она строго поджала губы, однако во взгляде уже не читалось холодности, как два дня назад.

Она сердилась на меня. И имела на это полное право.