Элиза Хеммильтон. Происшествие в Ист-Энде

Внутри было темно, только фонари из переулка слабо освещали грубый каменный пол у самой двери.

Там лежало что-то небольшое. Я шагнула ближе, чтобы лучше рассмотреть. Это оказалась шестеренка.

Джейми учащенно дышал. По одному взгляду на него было ясно, что ему очень страшно. Он вцепился в ремень рабочей сумки, вытаращил глаза, и с его губ сорвалось легкое облачко, на миг задержавшееся в вечернем воздухе. Паника нарастала.

– Что если кто-то вломился в мою мастерскую? – едва слышно пролепетал он. – Надо вызвать полицию!

Я положила руку ему на плечо, чтобы успокоить.

Мисс Брэндон-Уэлдерсон уже наверняка хватилась меня, ведь я давно должна была вернуться. Но я не могла просто оставить Джейми Леннокса один на один с его страхом и ужасом.

Я перевела дыхание.

– Мы же пока не знаем этого наверняка. Так что глупо раньше времени что-то надумывать. Зайдем и посмотрим, тогда и разберемся, что к чему, – ободряюще шепнула я ему, лукаво улыбнулась и шагнула к двери.

– Лиз, – шепотом окликнул он меня, и я остановилась. Должно быть, он использовал уменьшительную форму моего имени только потому, что фамилию вспомнить не смог. – А если взломщики еще там? – ему было страшно. ?Да, тут она, к сожалению, права.Следовательно, мне показывать страх было нельзя.

?

Она мужественно шагнула прямо в темноту. А я так и стоял, застыв, и сердце колотилось как бешеное где-то у горла. Бог ты мой, что за женщина! Ее безрассудство однажды погубит ее.

– Да будет вам известно, Джейми Леннокс, что я выросла в этих темных переулках, и мне уже не раз приходилось преподавать хороший урок дерзким парням, – заявила я, выпрямила спину, чтобы казаться еще выше, чем была, и вошла в мастерскую.

Мои глаза достаточно быстро привыкли к темноте, и поэтому я не споткнулась о вещи, лежащие передо мной на полу, а осторожно обошла их, чутко прислушиваясь к звукам, доносящимся изнутри. Однако ничего не было слышно.

– Чисто, – крикнула я Джейми, оборачиваясь на дверь. В дверном проеме, в свете уличных фонарей, явно выделялся его скрюченный силуэт. Он поколебался, поднял с пола шестеренку и на цыпочках приблизился ко мне. На большом столе в центре комнаты он ловко включил газовую лампу, и комната осветилась оранжевым светом.