Элиза Хеммильтон. Происшествие в Ист-Энде

Я от души поблагодарила мистера Фредериксена, который на полпути подобрал меня со своей двуколкой и предложил мне глоточек славного бренди, от которого я, разумеется, не стала отказываться. В тот день было действительно очень холодно. А уж здесь, в доках, даже холоднее, чем в других частях города.

Переулочки были извилистыми, узкими и такими серыми, что все другие цвета буквально растворялись в этой серости. Пахло холодным пеплом.

До дома моих родителей оставалось недалеко, и меня вдруг охватила страшная тоска.

Раньше я жила здесь, в детстве в любую погоду болталась по улицам со своими братьями и сестрами, родными и двоюродными, подворовывала, могла даже подраться с дюжим парнем за кусок хлеба и глоток пива.

И хотя прошло меньше года с тех пор, как мисс Брэндон-Уэлдерсон взяла меня к себе, мне все казалось, что это произошло лет сто назад, а то и больше.

Из открытой двери подъезда выглянула круглолицая девочка и, вытаращив глаза, уставилась на меня. Судя по густым черным бровям, это была дочка МакМаллиганов.

Она с интересом рассматривала мой наряд. Аккуратно уложенные складки юбки, бархатное пальто, блестящие шпильки в волосах – все это свидетельствовало о том, что я в ее мире как бы лишняя.

И хотя мне очень нравились сладкие пирожные, нравилось нежиться в теплой ванне, а еще в новом доме всегда пахло розами, я ненавидела себя за то, что теперь не могу пройтись как ни в чем не бывало по тому району, где родилась и выросла.

Теперь я чувствовала себя предательницей, нарушительницей границы.

Ничего необычного в моем внешнем виде сейчас не было. Простое коричневое пальто с зеленой отделкой, но все же рядом с малышкой МакМаллиган я выглядела как настоящая королева.

Деньги в кармане юбки вдруг стали очень тяжелыми, будто я набрала с собой камней. Сердце билось громче молотков на заводе. Я бы не удивилась, если бы его услышали на другом конце квартала.

Свернув с главной улицы, я зашагала по маленьким переулкам задних дворов, которые тянулись по всему кварталу, точно паутина, и были мне так же знакомы, как линии на моих ладонях.

За темными окнами я смогла разглядеть кухню Расселов, нырнула под бельевой веревкой Мойры. Ида Смит посмотрела мне вслед так, будто я была сумасшедшей.