На перекрёстке трех миров. Книга 1. Хранительница

И опять в метания, чтобы еще разок ощутить и окунуться в это волшебное чувство.

А ведь талант – это искра Божья, данная каждому человеку при рождении. И нужно с этой искоркой работать – поддерживать, так сказать, развивать. Ведь если тебе дан дар художника, это же не означает, что возьмешь в руки кисть и станешь писать шедевры. Нет. Талант нужно развивать – научился чему новому – искорка ярче разгорается.

* * *

Ключи свои у этого паразита не забрала. Ну да это ничего, это вот как раз поправимо.

Набрала номер:

– Ромчик, нужна твоя помощь. Замок поменять нужно. Очень нужно. Вечером расскажу. Алька вечером заскочит, посидим.

Вечером Рома приехал пораньше и занялся замком. В это время я накрывала стол и рассказывала ему, что произошло. Рома вышел в коридор с отверткой в руках:

– Давай я ему кое-чего пооткручиваю, а?

– Да не нужно, Ром, мараться об него еще. Наверно так было нужно. Если бы любила, наверно, страдала бы сильно. А так брезгливость только осталась.

Я задумалась, как будто прислушиваясь к себе:

– Ты знаешь, даже облегчение какое-то.

Когда Ромке было около восемнадцати лет, он спросил совета у мамы Евы, на ком из нас жениться?

Она встала подбоченясь, уперев руки в бока и сказала с ехидцей:

– А ни на ком, Ромочка, думать надо было, когда братались в подворотне. А на сестре разве можно жениться? Никак нельзя.

Я с улыбкой вспоминаю наши проделки. Вот что нас тогда сподвигло? Лежали себе на травке, разговаривали.

– Вы мои самые лучшие друзья. Давайте поклянёмся, что, когда вырастем, всегда будем вместе.

Ромка вскочил на ноги и убежал. Мы с Алькой недоуменно проводили его взглядом. Когда он вернулся, в руках был маленький ножик, который он спёр в столовой.

– Надо скрепить клятву кровью – деловито сказал он.

– Я в фильме вида?л.

И одним коротким движением порезал правую ладонь, передав нож мне.

Мы с серьезными лицами прикладывали окровавленные ладошки, произнося клятву-стать родными братьями и сестрами, а с наших детских ладоней капала алая кровь и исчезала, впитываемая землей. Как будто земля приняла наши клятвы.

Тогда, наверно, я в первый раз услышала, как мама Ева кричит.