Временная жена

Кадир зашел в номер и начал мерить шагами ее скромную комнату, как хищник, заключенный в клетку. Эмили молча наблюдала за его движениями, ее сердце взволнованно билось от его непосредственной близости.

Эмили попыталась пригладить взлохмаченные со сна волосы, но вдруг осознала, что на ней нет бюстгальтера, и скрестила руки на груди. Не то чтобы она опасалась ошеломить Кадира своим скромным вторым размером, но она бы чувствовала себя куда комфортнее, будь на ней один из ее деловых костюмов.

Кадир перестал ходить по комнате и повернулся к ней.

? Я должна написать письмо? Или, возможно, позвонить в Штаты? Но там еще слишком рано…

? Нет.

Эмили нервно переминалась с ноги на ногу. Документы, разбросанные на полу, ее раздражали, как и то, что она стоит перед принцем, одетым в сшитые на заказ брюки и рубашку, растрепанная и в одной пижаме.

Кадир скользнул взглядом по Эмили и несколько напрягся:

? Я тебя побеспокоил.

? Я уснула на диване.

Кадир подошел к ней вплотную, и Эмили словно накрыло горячей волной. Сейчас перед ней стоял не ее изысканный утонченный босс. Это был принц пустыни, человек, стоящий на краю пропасти между цивилизацией и дикими песчаными дюнами.

Эмили заставила себя выйти из оцепенения. Он, конечно, восточный мужчина, но это не делает его нецивилизованным варваром. Это предположение так же нелепо, как и предположение, что все американцы поголовно носят ковбойские шляпы и сапоги.

Кадир был просто мужчиной. Однако внутренний голос нашептывал ей, что Кадир аль-Хасан ? мужчина далеко не заурядный.

? Вы выглядите… помятой, мисс Брайант, ? сказал он с некоторым удивлением, и Эмили разозлилась:

? Вообще-то я спала. А вы обычно звоните, если вам что-то нужно.

Он пригладил пальцами волосы.

? Мы летим в Кир.

Эмили нервно сглотнула. За четыре года она ни разу не была на его родине. Если бы она своими глазами не видела Кир на карте, то подумала бы, что такой страны не существует.

До сегодняшнего дня ей не доводилось говорить с королем. Она все еще как наяву слышала его скрипучий голос с командными нотками, когда он попросил пригласить к телефону своего сына. Он был властным и вежливым одновременно.