Рецепт идеального брака

Малик прошел мимо нее к двери террасы и посмотрел в сторону океана. Сидни же едва могла справиться с эмоциями, переполнявшими ее. Отчасти она могла поверить, что он беспокоился и переживал.

– Конечно же нет, – заявил Малик как ни в чем не бывало. Когда он повернулся, она увидела, как он зол, его голос звучал сурово. – Но я шейх аль-Дакир и ты моя жена. Ты хоть подумала, что твои действия могут опозорить меня и мою семью? Какие неудобства ты нам доставила?

Разочарование и злость завладели Сидни.

Сидни вспомнила, как влюбилась в него, как надеялась на взаимность, будучи единственной женщиной, которую он видел своей женой. Как же сильно она ошибалась.

На глаза Сидни навернулись слезы, но она не позволит Малику заметить ее разочарование. У нее был целый год на то, чтобы проанализировать свои действия.

– Поэтому ты здесь? Тебе стыдно?

Адреналин бушевал в крови Сидни, но она всячески пыталась успокоиться.

– Ого. Надо же, ты, наконец, не боишься выразить свое недовольство и высказываешь свои претензии. Сколько времени у тебя на это ушло!

Малик сделал шаг по направлению к Сидни и остановился, засунув руки в карманы.

– Мы могли бы жить по отдельности, Сидни. Этот шаг был ожидаем, после него, как правило, появляется один наследник, а то и два. Но развод – это совсем другое дело.

– Значит, тебя смущает развод, а не то, что я ушла от тебя, – сказала она.

Сидни занималась бы воспитанием их детей, пока он развлекается с любовницами? Ну уж нет!

– Я позволял тебе иметь свое пространство, – продолжил он. – Но теперь хватит.

Сидни удивленно посмотрела на него.

– Пространство? Как, черт возьми, прикажешь мне это понимать?

– Принцессы так не выражаются.

– Я не принцесса, Малик.

Конечно, ее можно было назвать принцессой, но Сидни никогда себя ею не считала.

Стыд нахлынул новой волной, отчего на лице появился румянец. Когда Малик женился на ней, Сидни надеялась, что это по любви. Она и предположить не могла, что он хотел насолить семье, шокировать родных, а Сидни просто подвернулась под руку.

– Ты все еще моя жена, Сидни, – проворчал он.