Чужестранка

– Перестаньте делать вид, будто вы не знаете, кто я, – приказал он.

Пейдж встала и машинально по-детски топнула ногой:

– Вас зовут Алексей. Я встретила вас недалеко от Красной площади, и вы помогли мне. Вы, очевидно, богаты и знаете Чада. Но я понятия не имею, кто вы!

Он сократил расстояние между ними, обхватил ее за талию через одеяло. Его пальцы гладили ее подбородок и волосы.

– Вы прелестная женщина, Пейдж. Неудивительно, что Рассел прислал именно вас. Или вы доброволец?

Одеяло упало на пол.

Его кожа была разгоряченной и шелковистой, ей очень хотелось ее погладить.

– Отпустите меня, – выдохнула она.

– Чтобы вы сделали то, зачем сюда пришли?

– Я не приходила сюда с какой-то целью.

– Что же Рассел вам пообещал?

– Я не знаю, о чем вы!

– Вы должны были соблазнить меня? Оставив меня пресыщенным и уставшим в постели, вы стали бы рыться в моих документах? – Он склонился к ней. – Должен сказать, Пейдж, я очень разочарован твоей тактикой.

Она знала: ей надо было отстраниться от него, как только он припал к ее губам, но это оказалось невозможно. Не потому, что он обнимал ее слишком крепко, а потому, что желание затмило все доводы рассудка…

Когда до нее наконец дошло, что Алексей считает ее притворщицей и ему нет до нее никакого дела, она с силой уперлась кулаками ему в грудь:

– Прекратите! Отпустите меня!

Удивительно, но он ее отпустил.

Пейдж зажмурилась и сделала шаг назад. Она по-прежнему была в одежде, но ей казалось, будто он ее раздел.

– Я хочу вернуться в отель, – сказала она с максимальным достоинством, какое смогла изобразить. – У Чада завтра очень важная встреча, и я должна быть там. Он нуждается во мне. И Эмма беспокоится о том, где я сейчас.

Алексей запустил руку в свои густые черные волосы:

– Сегодня ночью ты никуда не пойдешь.

– Я хочу к своей сестре, – настаивала она. – Вы не имеете права держать меня здесь.

Он резко взглянул на нее:

– Твоя сестра занята, Пейдж. Я сомневаюсь, что она захочет, чтобы ее беспокоили. Хотя, возможно, ты не знаешь, что у вас на двоих один любовник.

В груди у нее похолодело.

– Любовник? – спросила она тупо.