Тело с историей

– А что смотрела?

– Да я помню, что ли? В своем стиле, про какого-то брадобрея-потрошителя.

Отсмеявшись, Гуров призвал к порядку:

– Ну так и быть, пусть будет панк дисциплинированный и законопослушный.

И вернулся к текущим делам, и занимался этим до того, как по-хозяйски отворилась дверь кабинета и на пороге возникла секретарша генерала, Верочка.

– Трудимся, господа полковники? – поинтересовалась она, постукивая ноготками и поправляя локон.

Станислав солидно заверил, прихлебывая чай и по-купечески отдуваясь:

– Ой, трудимся, Верочка, семь потов сошло.

– Молодцы, – одобрила секретарша шефа, – вы, Станислав Васильевич, можете продолжать трудиться, а вы, Лев Иванович, извольте отправляться к руководству. Оно жаждет вас видеть.

– Он разве не в Питере? – удивился Крячко.

– С чего это вне графика? – с подозрением спросил Гуров.

Безупречная Верочка поджала тонковатые губки: мол, дела руководства излагает лишь руководство.

– Понятия не имею. Вот, только с поезда – и потребовал вас. Идите и спросите, там немедленно разъяснят.

– …Присаживайся, Левушка, – пригласил Орлов.

Старый разыскник, он терпеть не мог своего генеральского мундира и обычно ходил в добротном, сшитом в прошлом веке сером костюме. Сегодня он, нарушая протокол, был одет в костюм черный, в светлой рубашке и с черным же, траурным, галстуком.

И был он непривычно печален. И разнообразные возрастные мелочи – мешки под глазами, морщины, сетки красноватые и прочее – как-то больше бросались в глаза.

Тем более что в свете последних событий почему-то все чаще приходили на ум глупые мысли о таких условностях, как время и возраст.

«Легко всяким умникам-фантастам, живой воды налакавшимся, толковать о том, что время – людская выдумка. А поясница каменная по утрам – снится мне, что ли?»

Гуров почему-то вспомнил шприц из-под лидокаина и невольно хмыкнул.

Чтобы прийти в себя, Лев Иванович воспользовался надежным способом: оглядел старый кабинет. Это помещение на всех действовало смиряюще, как-то все уменьшалось в нем, и хорошее, и плохое.