Тело с историей

Знаем мы тутошние элитные дороги, – пояснил доктор, пожимая руки, и пояснил Гурову, как единственному лично незнакомому: – Мы еще прошлой зимой знаешь как сиживали. И чего только прямо в машине делать не приходилось. Тут и роды принимали, и реанимировали. Да и каталку – ну ее, на носилках вернее. Да. Колея уже, смотрю, глубокая, и не развернуться…

– То есть там и внизу нет разворота? – уточнил Гуров.

Врач усмехнулся:

– Есть аж сквозной проезд, на шоссе выходит, километрах в шести ближе к Москве.

Только заперто на железный шлагбаум, на цепь да на кодовый замок. А код от замка сторож – чекист старый – каждую неделю меняет. Уж сколько ругались с ним – как об стенку горох. Вишь, чтобы чужие пробки не объезжали. Чего тут?

– Плохо тут, – встрял Зубков, – вот.

– У-у-у… мать честная.

– Эх, Миша, Миша, – подхватил санитар номер один.

– Да-а-а-а, – подтвердил номер два.

Как-то это уже начинало раздражать.

Что они, в самом деле? Точно помер некто для всего мира родной и знакомый.

– Вы его нашли? – Врач выслушал Гурова вполуха, качая головой, быстро осматривая тело. – Жаль, жаль. До слез. Хороший человек был, только-только в себя приходить начал. Так, ну что, по ходу, ребро, да не одно. А это… что это за?.. Похоже на итоги потасовки, но какой-то несерьезной…

На белой восковой скуле проступал кровоподтек.

– Ну допустим… чего это он такой исполосованный? Посветите.

Быстро обследовал царапины на спине, боках и животе.

– Свежие, – доктор взял гибкую еще руку, осмотрел вены, длинные пальцы с куцыми ногтями, – чисто… ага. Вот это, на спине, это пикантное, от маникюра. Эти, остальные, попроще, – он провел пальцем по открывшемуся дорожному щебню, – оттаяло…

Не церемонясь – не перед кем и ни к чему, – приспустил на погибшем штаны:

– Ага, тут исколото все. И вот еще один кровоподтек, скорее всего, от удара.

Так, и он же лежал как есть, неглиже? И босой?

Его заверили, что так и есть.

– Что предварительно скажете? – спросил следователь. – Сам замерз?

– Да, конечно, что ж еще-то. Все ж таки не девка же красная у общаги гастарбайтеров, подозревать насилие нет оснований. Голый, пятна розовые – чего тут придумывать. Сорвался, напился, рванул куда-то на мороз. Все. Печально, конечно, – вздохнул он, – печально.