Желанная моя

Борис и его люди уже стояли у выхода, ошеломленные разворачивающейся перед ними сценой. Что это за женщина, которая осмеливается делать замечания их боссу? Критиковать его? Грозиться уйти?

Сергей бросил взгляд на бледное лицо гардеробщицы, которая с трудом сдерживала кашель, одновременно пытаясь съежиться за стойкой.

«Что это за женщина мне досталась? Ей небезразлично здоровье или чувства мелкой обслуги. И она сильно отличается от тех эгоисток, с которыми я обычно провожу время», – вынужден был признать Сергей.

Ее альтруистическая забота напоминала ему бабушку Лену, которая первая спешила на помощь, когда кто-то из соседей заболевал и надо было присмотреть за детьми. Вот та женщина, которая может под его руководством превратиться именно в такую жену, которую ему предстоит показать бабушке.

Алисса наблюдала, как Сергей положил на стойку довольно крупную купюру в молчаливом извинении. О, как ей хотелось, чтобы девушка швырнула ее обратно и потребовала извиниться! Но она, разумеется, этого не сделала.

В явном благоговейном страхе перед ним, она забормотала слова благодарности и быстро спрятала деньги в карман.

Сергей взял пальто и галантно развернул его перед Алиссой. Она сунула руки в рукава и застыла, когда его теплые руки приподняли ее волосы с затылка, где они оказались прижатыми воротником. Нежное прикосновение кончиков пальцев жаром прокатилось по ее чувствительной коже. Ей тут же вспомнилась его требовательная чувственность, его властный рот…

– Снаружи ждет пресса, и тебе предстоит насладиться своими пятнадцатью минутами славы, – лениво пробормотал он, и глубокие нотки его низкого голоса пробежали, словно ласка, по ее позвоночнику.

 – Пора уже начинать вести себя так, словно ты счастлива быть со мной.

Алисса замерла. Пресса? Конечно, ее сестре понравилось бы оказаться в центре внимания.

– Значит, я не могу дать тебе пощечину или, например, надуться?

– Я этого не потерплю, милая моя. Точно так же, как не потерплю, чтобы другой мужчина дотрагивался до тебя хоть пальцем, пока ты должна быть моей, – добавил он с напускной небрежностью.

 – Существуют определенные рамки, которые ты должна уважать. Следует ли мне продолжать?

Расслышав угрожающую холодность в его тоне, Алисса чуть не вздрогнула, но его приказной тон подействовал на нее как красная тряпка на быка.

– Ты родился грубияном? Или тебе приходится над этим работать?

Ее неслыханная дерзость в первое мгновение лишила Сергея дара речи.