Убийца прячется во мне

Не красавица, но и не урод, а как бы сказать… Никакая. Взгляд в толпе за такую не зацепится. Широкий мужской шаг, на лице ни грамма косметики. Прическа короткая, джинсы, свободный свитер, сапоги на низком каблуке, тоже, скорее, мужского кроя, да и размер ноги чуть ли не за сорок. Со спины ее вполне можно было бы принять за парня. Правда, вскоре я понял, что при желании дамочка могла бы выглядеть довольно привлекательно, только, похоже, желания такого у нее не возникало. Да еще и суровое выражение лица портило впечатление: глубокая складка между бровей, решительно сжатые в ниточку губы.

Войдя, посетительница остановилась в дверях и внимательно исследовала нас с профессором особым, по меткому определению интеллигентного слесаря Гоши из народного кинобестселлера, оценивающим взглядом незамужней женщины. Некоторое время она размышляла, переводя взгляд с Ивана Макаровича на меня и обратно, видимо, решала, подходим ли под ее задачи, вписываемся ли в условия? Похоже, подходили не очень, ибо на суровом лице Эльзы Францевны отразилось сомнение.

Я уж подумал, не судьба нам сегодня обзавестись клиенткой, когда мадам определилась и, вернув лицу прежнее сурово-деловое выражение, решительно двинулась вперед.

Промаршировав к столу, Эльза Францевна поздоровалась, представилась и уселась, не дожидаясь приглашения. Впрочем, оно, без сомнения, последовало бы, Иван Макарович человек вежливый, он просто не успел, да и несколько опешил. Не привык старик, чтобы его так бесцеремонно разглядывали. Посетительница между тем извлекла из кармана пачку сигарет, решительно отказалась от угощения и, затянувшись, приступила к делу, чем еще раз меня удивила.

Я уже привык (и по рассказам профессора, и по личному опыту), что потенциальные клиенты долго раскачиваются. Особенно это касается женщин, хотя и мужчины порой при первом общении с частным детективом теряются или, говоря точнее, стесняются. Некоторые возражают против присутствия третьего лица, поскольку не так уж просто раскрывать душу, вплоть до самых потаенных уголков, перед посторонним человеком, тем более делать это не тет-а-тет, интимно, а как бы публично.

Обычно Ивану Макаровичу приходилось клиента подталкивать, уговаривать, чуть ли не клещами слова вытягивать. Эльца Францевна оказалась редким исключением и, надо признать, изрядно шокировала не только меня, но и видавшего виды профессора.

В частности, она никак не отреагировала на мое присутствие, в том смысле, что своего отношения не обозначила.