Трудно украсть бога

– С Божьей помощью! – увещевал его Игнатий.

– Далеко ты с ней ушел, – невесело усмехнулся цыган-полукровка.

– Христом Богом тебя прошу! – совсем тихо пробормотал Игнатий, не глядя на собеседника. Силы покидали его, а вместе с ними уходила и решимость убедить Джуру. – Забирай мой пояс с деньгами, забирай икону. Забирай!

Монах из последних сил запихивал в руки по-прежнему сидящего на корточках Джуры позвякивавший редкими монетами пояс-кошелек и потертую сумку с чем-то твердым внутри.

– Хорошо, я возьму их, но клясться ни в чем не буду.

– Тогда еще одно, – уже почти чуть слышно бормотал Игнатий. – Передай отцу Сергию, что я не предал его доверия, что я все сделал… ничего не потратил зря… что я умер с мыслью о Боге и о нем…

– Передавать слова проще всего – за это можешь не волноваться, – кивнул Джура и поднялся, чтобы позвать Асима.

Ему по-прежнему не терпелось уйти отсюда. Он чувствовал приближение смерти и не хотел наблюдать за ее работой. Вещи монаха он собирался продать кому-нибудь из перекупщиков. Монах умрет успокоенным, так что долг пред ним можно считать выполненным.

Глава 3

Находки

Наши дни, провинция

Город Петровск встретил полковника Гурова не слишком дружелюбно. Поезд приходил в город совсем рано, но уже после рассвета, и потому урбанистический пейзаж вокруг вокзала казался вымершим.

Поначалу Гурову даже показалось, что он не только в пространстве переместился, но и во времени, лет так на 10–15 назад.

Надежды совместить «семейное дело» с отдыхом таяли на глазах. Городок казался тихим болотом, в котором сделать что-то быстро будет вдвойне сложно. Однако не все было так безнадежно, как показалось Гурову сначала. По дороге от вокзала к дому покойного деда он наблюдал из окна такси, как городок просыпался и оживал на глазах.

Сам дом оказался в районе старой, еще советских времен, застройки. Вопреки ожиданиям, и дворики, и дома вокруг казались ухоженными и чистыми. Приятно удивленный полковник быстро сориентировался и, следуя указаниям Федора, нашел нужный подъезд.

Квартиру предоставили в полное его распоряжение, и он вошел в нее по-хозяйски, однако по старой оперативной привычке не стал ничего трогать и перемещать с места на место.