Счастливый билет

Если он позвонит в полицию, какую компенсацию он получит за возможно совершенное против него преступление? Не будет никаких гарантий, что горничную накажут, и даже если это не первый уже ее проступок, ее отпустят, и она спокойно продаст копию его жесткого диска конкурентам или папарацци, которые давно уже ищут подтверждения тому, какова именно природа его отношений с Тиа. Каждый из этих вариантов развития событий будет иметь далеко идущие последствия, не только для его обширной бизнес-империи, но, что намного важнее, для Тиа, ее замужества и репутации.

Он должен защитить Тиа. А может, уже поздно, может, предотвратить обнародование их личной переписки уже нельзя?…

С другой стороны, если бы ему удалось не дать горничной ни с кем связаться для того, чтобы передать конфиденциальную информацию, он мог бы свести к минимуму риск для всех заинтересованных сторон. За неделю можно будет успешно завершить сделку с «Коултер Кентакс корпорейшн», и, если его опасения насчет электронной переписки оправдаются, у лучших в мире пиарщиков Тиа будет шанс попытаться спасти ситуацию.

При худшем из возможных сценариев развития событий самое эффективное, что Наварр мог сейчас сделать, – это изолировать горничную.

А раз ему все равно придется подержать ее какое-то время под присмотром, почему бы не воспользоваться этим? Она молода и красива. А самое главное, Наварр уже знал – ее преданность можно купить. Так почему бы не заплатить ей за то, чтобы она заполнила вакантную на данный момент должность? Движением руки он отпустил Жака и другого охранника.

Тоуни напряженно посмотрела на Наварра:

– Я правда не пыталась ничего у вас украсть…

– Запись с камеры лгать не будет, – без выражения пробормотал Наварр. Его густые черные ресницы прикрывали проницательные зеленые глаза.

– Здесь есть камера? – в ужасе воскликнула Тоуни.

– Команда, отвечающая за мою безопасность, устанавливает камеры во всех местах моего пребывания. Это мера предосторожности, – спокойно заявил Наварр.

 – А это значит, у меня будет неоспоримое доказательство того, что вы пытались меня обокрасть.

Ее узкие плечи опустились, а лицо осунулось. Ее жег стыд, потому что, какова бы ни была ее мотивация, кража есть кража, и ни полиция, ни суд не смогут понять разницу между тем, что она, по ее мнению, делала, и воровством. Тоуни сама удивлялась тому, как глупо она себя повела и в какое положение сама себя поставила.