Побег к собственному счастью

Айла судорожно начала вспоминать, достаточно ли у нее в запасе дров и угля, чтобы хорошо прогреть спальню. Алессандро – ее гость, она должна позаботиться о нем, ее так воспитали.

– Я пойду в душ, – вздохнул Алессандро. – В доме есть горячая вода?

– Горячей воды полно, – жизнерадостно ответила Айла. – Но у тебя с собой нет дорожной сумки и сменной одежды. Нужно посмотреть, может быть, подойдет что-то из одежды моего дяди.

– В этом нет необходимости, – заверил ее Алессандро, ему претила мысль надевать чужие вещи, его ноздри слегка раздувались от отвращения.

– Мой дядя не стал бы возражать, вы с ним почти одного роста, – пыталась убедить его Айла. Она вытащила из шкафа сильно поношенные джинсы, старый свитер и положила их на кровать.

– Будет гораздо удобнее, чем в твоем костюме! Я пойду вниз и приготовлю что-нибудь на ужин, – сказала она.

– Спасибо, – выдавил из себя Алессандро. – Ты очень добра, учитывая то, что я успел наговорить тебе при первых минутах встречи.

– Не думаю, что ты часто задумываешься над тем, что говоришь.

– Бог мой! Я-то думал, что мы встречаем тебя с распростертыми объятиями.

Айла слегка порозовела, Алессандро подошел ближе к ней и в задумчивости посмотрел на нее с высоты своего роста.

– Ну конечно, вы выделили мне роскошную спальню, еда и обстановка были просто великолепные, – быстро пробормотала она, осознав, что сказала нечто, что могло обидеть Алессандро и заставить его сомневаться в своей гостеприимности.

Внезапно Айла почувствовала, что Алессандро стоит совсем рядом с ней.

– Сицилия – совершенно другой мир для меня, я чувствовала себя как рыба, выброшенная на берег. Я никогда не путешествовала за границу прежде, а такие дома, как твой, видела только по телевизору. Все было так непривычно в твоем доме, я была вся как на иголках, если быть откровенной.

Алессандро как завороженный смотрел на пульсирующую голубую жилку на ее шее, и ему отчаянно хотелось прижаться к ней губами. Он был уверен, что ее сердце было готово выпрыгнуть из груди, потому что она тоже почувствовала это необъяснимое сексуальное притяжение между ними. Алессандро цинично усмехнулся. Конечно, она все поняла. Ей было двадцать два года, вполне взрослая женщина, а не девочка-подросток. Алессандро протянул руку и дотронулся до ее щеки.