Лучшая награда

Место проведения фотосессии поменялось в самый последний момент. Наверное, у них просто не было на это времени, – объясняла Саффи. – Поэтому меня доставили к тебе? Чтобы ты сообщил мне об этом?

– Нет… Я хотел снова тебя увидеть, – сказал Захир.

Она тут же вспомнила, что ему свойственно было говорить откровенно, не стесняясь правды.

– Зачем? – холодно спросила Саффи.

– Тебе достаточно посмотреть на себя в зеркало, чтобы понять причину. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты дала мне то, что по праву было моим, когда я взял тебя в жены, то, что ты успела дать многим другим мужчинам…

Шокированная Саффи отшатнулась в порыве возмущения и злобы.

– Конечно, – нежно добавил Захир, – если ты находишь меня омерзительным…

Саффи сделала еще один шаг назад, думая о том, что нет на этой земле ни одной женщины, которая сочла бы Захира омерзительным. Если быть честной, она никогда в жизни так не думала. Внезапно она ощутила чувство вины, понимая, что пять лет назад он был бессилен помочь ей с ее проблемой.

– Если ты сможешь убедить меня в том, что я омерзителен, я отпущу тебя, – все так же нежно прошептал Захир, медленно подходя к ней.

Захир хочет с ней переспать. «Ничего нового», – тихо сказал внутренний голос. Саффи чувствовала себя так, словно оказалась в прошлом, когда они были женаты и она не могла дать Захиру то, в чем он нуждался.

– Ты практически похитил меня! – воскликнула она.

– Я подарил тебе цветы и отправил за тобой лимузин с кондиционером. Разве так себя ведут похитители?

– Ты с ума сошел! Ты вообще понимаешь, что делаешь? – Саффи резко вдохнула, когда, отступая, наткнулась на мебель, стоящую позади. Она тут же шагнула в сторону, чтобы уйти от него подальше.

– Я не могу ясно мыслить, когда ты рядом, – шептал Захир. – Так было всегда.

Саффи была бы рада вправить ему мозги.

– Захир, ведь ты король. Ты не можешь так себя вести!

Он откинул голову назад и громко рассмеялся, демонстрируя ровные белоснежные зубы:

– Сапфир… у моего отца в этом замке был целый гарем. До недавних пор членам королевской семьи позволялось делать все, что угодно, даже если это противоречило моральным принципам.