Там, где бьется артерия (сборник)

Когда парни с недовольными лицами скрылись за дверью, она продолжила:

– Если откровенно, то трения у него кое с кем были. Вот, Пал Палыч в курсе. Юбочником был мой Жора, царствие ему небесное. Да еще каким! Ну, это у нас тут так бабников называют. Тут-то, в Брутах, он особо не гулял, а вот по соседним хуторам и станицам, по Краснокуренному куролесил – будь здоров! Сколько у него имелось баб, я не знаю, но, говорили, десятка три – самое меньшее. И одиночки у него были, и замужние…

– А вот об этом чуть подробнее! – попросил Гуров.

 – И, кстати, вопрос: а вы об этих, так сказать, увлечениях мужа нашим коллегам не рассказывали?

– Рассказывала… – Ульяна сдержанно кивнула. – Но мне показалось, всерьез они это не восприняли. Вроде того, мели, Емеля… А что касается того, за кем именно он приударял, тут ничего не знаю. За ним не следила, потому что считала это напрасным делом. Раз уж пошел по бабам – махни рукой и плюнь. Для меня главное было – детей на ноги поставить. Их у нас четверо. Вот, Святослав и Тарас – старшенькие мои, Любочка и Анютка – меньшие.

Они сейчас у свекровки гостят… Я не знаю, в дело ли будет то, что я рассказала сейчас? Но знать-то вы должны и об этом тоже, так ведь?

– Разумеется! – с интересом приглядываясь к хозяйке дома, подтвердил Станислав. – Вы остановились на последних днях жизни Георгия. Ему никто не угрожал, никто за ним не следил?

Ульяна чуть пожала плечами и пояснила, что чего-то похожего от мужа она не слышала. Впрочем, дня за два до того, как его нашли убитым, он вечером за чаем промеж делом рассказал про каких-то чудил, которые спрашивали у него дорогу на станицу Толмачевскую.

А она как раз в той стороне, откуда они и ехали. Смеясь, Георгий недоумевал, как они могли проскочить мимо Толмачевской, если там проехать можно только через само селение, где «даже последний дурень» смог бы как следует сориентироваться?!

– Что-нибудь об их машине – номер, марка, цвет, как выглядели те люди, он не рассказывал? – для проформы поинтересовался Лев, заведомо зная, что ничего этого их собеседница не знает.

Как и ожидалось, никаких подробностей Ульяна и в самом деле не знала. С одной стороны, те проезжие ей были совершенно безразличны, а с другой – муж и сам в подробности не углублялся. Что касается последнего дня жизни Артемьичева, то он абсолютно ничем не отличался от всех других. На работу Георгий ушел в восьмом часу утра, на обед не приходил – в мастерской имелась бесплатная столовая.