Сыщики и шаманы

 – Могу и всех наших поднять, кто ее видел…

Рассказывая о событиях последней недели, он вдруг припомнил, что дня три назад, когда они шли с занятий из своей альма-матер, он случайно обратил внимание на какого-то человека, который, стоя подле белого «Фольксвагена», протирал стекла и при этом как будто кого-то высматривал. Когда они с Олегом проходили мимо него, краем глаза Никита заметил, что неизвестный, можно сказать, впился в его приятеля хищным, запоминающим взглядом. Но это длилось всего мгновение, поэтому Царедворцев акцентировать свое внимание на этом обстоятельстве не стал – что за беда, кто и как на кого-то смотрит?

– Номер машины и лицо этого типа не запомнил? – спросил Лев, внутренне надеясь услышать «да, запомнил».

Но Никита лишь огорченно развел руками. На номер авто он даже не посмотрел – а зачем он ему? Таких машин у института стоят десятки. Лицо неизвестного тоже не запомнилось, хотя в памяти отложилось, что оно какое-то очень неприятное, словно грубо вытесанное топором, взгляд – едкий, желчный, недобрый.

– Роста среднего, сутуловатый… Что еще? Как был одет? Обыкновенно – рубашка с коротким рукавом, брюки. И то, и другое каких-то тускловатых, темных тонов. Все, больше ничего о нем сказать не могу…

Гуров тут же набрал номер Жаворонкова и сообщил, на каком участке улицы Ледовитой, где и базируется РИДС, следовало бы взять записи камер наблюдения трехдневной давности. Затем вместе с Никитой они поехали по их общим с Олегом Кирканиным знакомым и однокурсникам. Ближайший приятель Никиты – широкий, несколько медлительный здоровяк Пашка о случившемся с Олегом уже знал – ему вчера звонил Кирканин-старший.

– А вы к Нинке Ялановой обратитесь, – почесав за ухом, неожиданно предложил он. – Она на Олега надышаться не может, везде и всюду за ним по пятам ходила как тень. Над ней из-за этого посмеивались, но она только и долдонила, что Олег ей «по барабану».

– К Нинке?!! – Никита с сомнением покачал головой. – Да она после позавчерашнего про Олега и слышать не захочет. Тем вечером ушла от меня раньше всех, в слезах и соплях, шипела, как злющая кошка. Ну, это сразу после того, как к нему притащилась та моднявка Жанна, типа она его «подарок».

– А-а-а, да! – припомнил Пашка.