Сынок министра

А эти… – Он пренебрежительно махнул рукой.

Крячко усмехнулся.

– Знаете, это вы сейчас говорите, – заметил он. – Психология! Вам заранее известно, кто эти дамы. Поэтому вы охотно приписываете им любые грехи. Думаю, если бы вы сейчас посмотрели на фотографию Алены, она произвела бы на вас впечатление, далекое от вчерашнего. Но это не так важно. Главное, мы выяснили, что среди этих кандидаток ее нет. Отрицательный результат, как говорится, тоже результат. Наверное, мы имеем дело с кем-то из новых…

– И что же теперь? – осторожно спросил Курносов.

– Будем искать, – лаконично сказал Крячко.

Глава 5

За окном кабинета медленно густела вечерняя синева. Гуров и Крячко сидели каждый за своим столом и в сотый раз задумчиво рассматривали синтезированные на компьютере портреты неизвестной Алены. Крячко перекатывал в губах незажженную сигарету.

Портретов было два – сделанных с интервалом в полтора часа. Первый являлся плодом творческих усилий бизнесмена Курносова. Над вторым несколько позже трудился Виталий Панченко, который все-таки внял советам Гурова и не стал откладывать свой визит к оперу.

Даже на первый взгляд портреты отличались один от другого. Можно было даже сказать, разительно отличались. Объединяла их только та безжизненная абстрактность, которая свойственна портретам, синтезированным в криминалистических лабораториях.

– Вот тебе два примера материализовавшихся мужских заблуждений, – философски изрек Гуров, еще раз сравнивая портреты. – Два бывших одноклассника, а как по-разному видят они одну и ту же женщину! Если, конечно, кто-то из них сознательно не кривит душой… Хотя не вижу причин для этого.

Крячко наконец заметил, что во рту у него незажженная сигарета, и полез за своей зажигалкой.

– Лично мне нравится тот вариант, который рожден под моим чутким руководством, – заявил он, закуривая. – Как говорится, плохонькое, но свое. Если же серьезно, то заблуждения заблуждениями, а два разных лица одной дамы меня лично напрягают.

– Нет, у него, по-моему, сейчас совсем другие проблемы, – заметил Гуров. – Но я склонен больше доверять все-таки памяти Курносова. Сдается мне, Панченко в тот вечер был сильно навеселе, да и вообще он не кажется мне объективным человеком. Пока женщина выдает ему авансы, он склонен видеть в ней только положительное, когда же она его кидает, то превращается в чудовище.