Сынок министра

Отношение к вам самое серьезное, поэтому я надеюсь на такую же серьезность с вашей стороны.

– Постараюсь, – пробормотал Панченко. – Вы, кстати, производите впечатление вполне порядочного человека. Когда отец сообщил мне, что сюда пришлют милиционера, я, каюсь, и в самом деле вообразил себе эдакого сутулого лейтенанта в нагуталиненных сапогах…

– Спасибо за комплимент, – иронически произнес Гуров. – Мне уже давно никто не говорил, что я похож на порядочного человека. А вы, похоже, действительно готовились ко встрече с каким-то крайне неприятным человеком.

– У меня была вполне благополучная юность, – с вызовом ответил Панченко. Он хотел добавить что-то резкое, но, поймав глазами ледяной взгляд Гурова, передумал. – Мне сейчас не до дискуссий о лейтенантах. Вы не представляете, в каком дерьме я оказался!

Тут он вдруг запнулся и с подозрением посмотрел на Гурова снизу вверх. «Наверное, сработал все-таки предохранительный клапан, – подумал Гуров весело, – свою подноготную выкладывать, – это не то что милицию ругать! Как дошло дело до откровенного разговора, так его и заклинило».

– Где мы могли бы спокойно поговорить, Виталий Андреевич? – спросил Гуров.

Панченко озабоченно оглянулся, словно попал в это место впервые и ничего тут не знал. Потом махнул рукой и раздраженно сказал:

– Роман Дмитриевич! Владимир Сергеевич! Вы можете быть свободны!

Забуруев и второй мужчина покорно вышли. Панченко посмотрел им вслед, потер ладонью лоб, словно соображая, что теперь делать, и неожиданно предложил:

– Лев Иванович, может быть, выйдем наружу? Не возражаете?

– Как вам будет угодно, – ответил Гуров.

Через какую-то боковую дверь Панченко вывел Гурова из дома и повел по аккуратной, выложенной каменной плиткой аллее к старым соснам, росшим на большей части территории, прилегающей к особняку. Земля под соснами была чисто выметена и освобождена от сухих веток и прочего мусора.

– Итак, я должен ответить на вопросы, – начал Панченко. – А знаете, вы были правы – это совсем нелегко. Пожалуй, я чувствую себя не в своей тарелке. Все это так сложно, так трудно объяснить… Боюсь, вы можете меня неправильно понять, а мне этого очень не хотелось бы…

– Это не в моих интересах – понимать вас неправильно, – заметил Гуров. – Мне нужна правдивая информация. Мне не нужны домыслы.