Огонек в ночи

В ответ его собственное тело тоже покрылось мурашками. Мда, кажется, он слишком долго находился вдали от мирских радостей, раз так остро реагирует на маленькую островитянку. Но ладно он. С ней-то что? Попасть впросак не хотелось, поэтому на всякий случай Сильвер тихо спросил:

– Ты меня боишься?

Хоа замерла, став похожей на резную статуэтку из темного дерева, одно из ремесел, которыми занимались жители Моту.

– Н-нет, господин, – наконец, еле слышно прошелестела она.

– Господин? – снова изумился он.

Девушка вскинула на него испуганный взгляд, но тут же уставилась в пол.

– Хранители теперь живут в другом месте, а я, – ей потребовалось сделать шумный вдох для храбрости, – знаю, кто вы, поэтому хотела назвать вас так с самого первого дня.

Сильвер оторопело застыл. Вот так поворот! Хотела назвать его господином! Он еще раз с ног до головы оглядел Хоа, теперь повнимательнее. И как он раньше ее не рассмотрел.

– Что ж, твое желание исполнено, – гость озорно подмигнул окончательно засмущавшейся островитянке и привычным тоном, с нотками ленной расслабленности добавил, – раз так, ты моя должница. Могу я принять душ, прежде чем уйду?

Хоа кротко кивнула. Не дожидаясь нового приглашения, Сильвер скинул грязную обувь и прошел вглубь единственной во всем доме комнаты, совмещавшей функции спальни, кухни и гостиной. У окна примостилась крохотная кухонька, по центру стояла пара плетеных кресел и чайный столик, у дальней стены – шкаф и большая двуспальная кровать.

– Туда, на задний двор, – махнула рукой Хоа, протягивая ему полотенце. – Вода еще не сильно остыла, мыло и губка на полке.

– Благодарю, ты – самая гостеприимная хозяйка, которую я встречал за последний год.

От ее робости к нему возвращалась былая способность шутить, хотя губы с трудом ворочались, вспоминая слова.

Насладившись струями прохладного душа, Сильвер обернул полотенце вокруг бедер и вернулся в комнату, держа одежду в руке. Вещам давно требовалась стирка. Он надеялся, хозяйка не откажет ему и в этой просьбе. Увидев гостя, прикрытого лишь узкой полоской ткани, колдовавшая на кухне Хоа остановилась, будто пораженная молнией.