Мятежная королева

Кива была уверена, что болезнь Тильды не заразна, поэтому такая мера больше оберегала женщину от болезней карантинных пациентов.

– Ей н-не становится хуже, – сказал Типп. – Уже неплохо.

– До ее первого испытания всего два дня осталось, – вздохнула Кива, – а я не могу даже сбить ей температуру. – Она покачала головой. – Если ничего не изменится, она не то что испытание пройти – из кровати встать не сможет.

– Может, они его п-перенесут? – предположил Типп. – Дадут ей п-п-побольше времени выздороветь?

Кива кинула на него взгляд, в котором явственно читались все ее мысли по этому поводу.

– М-может, так даже лучше, – тихо произнес Типп. – Если ей все равно п-придется умереть… пусть лучше это б-будет быстро, как думаешь? Пусть лучше она н-н-ничего не почувствует?

Как мог Типп об этом спрашивать? Как этому чудесному невинному мальчику только пришла в голову подобная мысль? Кива не могла не ужаснуться этому, но все же она была лекарем и как никто другой знала, через какие страдания порой проходит человеческое тело, и потому она не могла не согласиться с Типпом.

Не дай ей умереть.

Кива очень старалась. Но у нее не получалось.

Чтобы отвлечься, она отвернулась от Тильды и посмотрела на Типпа:

– Вы с Мотом уже помирились?

– Я перед ним из-извинился, как ты и велела, – кивнул Типп.

Кива сомневалась, что Мот так быстро смиловался.

– Сходишь к нему, скажешь, что нам надо забрать тело?

– Я надеялся, что Лику в-в-выздоровеет. – Типп бросил грустный взгляд на закрытую дверь в карантинную зону.

– Она бы выздоровела, если бы ей дали прийти раньше, – заявила Кива. Она давным-давно научилась гасить в себе ненависть к надзирателям, которые до последнего не отпускали в лазарет больных заключенных.

Типп ушел, и Кива осознала, что сегодня в лазарете не дежурил никто из надзирателей, а значит, она впервые осталась с Тильдой наедине.

– Почему же ты никак не поправляешься? – прошептала Кива, глядя сверху вниз на Мятежную королеву. Она пощупала Тильде лоб, хотя и без того знала, что у нее температура.

Напоить ее всякий раз было настоящим испытанием.