Мятежная королева

Когда пятен почти не осталось, она направилась к двери из лазарета. – Иди за мной.

Типп тоже было шагнул вперед, но Кива оглянулась через плечо и нарушила его планы:

– Можешь сходить к Моту и сказать, что у нас нужно забрать парочку трупов? – Она кивнула подбородком в сторону двух тел.

Типп замешкался и смущенно опустил взгляд.

– Мот вряд ли сейчас м-мне обрадуется.

Кива замерла в дверях.

– Почему?

Типп смутился еще больше. Он перевел взгляд с Кивы на Наари, потом обратно, и Кива осознала: похоже, дело серьезное, раз Типп смог сдержаться и промолчать при надзирательнице.

Она вздохнула:

– Неважно, сама зайду. Проверишь тогда карантинную зону? Только маску надень и не подходи слишком близко.

– Это же просто т-т-тоннельная лихорадка?

– Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, – предупредила Кива и шагнула за дверь. Следом за ней двинулся юноша.

И… Наари.

Кива быстро оглянулась на надзирательницу и тут же отвернулась; ей стало неуютно. Она привыкла к тому, что надзиратели дежурили во всех зданиях – в лазарете куда реже, по крайней мере, до недавнего всплеска бунтов – но еще никогда она не видела, чтобы тюремщик настолько открыто преследовал заключенных.

В этом никогда не было необходимости. За Залиндовом круглосуточно следили со множества сторожевых башен, а территорию патрулировали с собаками, которые могли по одному свистку содрать с человека кожу.

В присутствии Наари Кива нервничала и задавалась вопросом: неужели этот парень на самом деле опаснее, чем кажется? Тогда тем более стоило поторопиться и расправиться с навязанной обязанностью.

Быстро поразмыслив, Кива повернула налево и направилась к ближайшему зданию; гравий у нее под ногами громко хрустел в вечерней тишине. Остальные заключенные скоро тоже начнут расходиться по корпусам, если они еще не вернулись. Но пока на тюремном дворе было тихо. Почти безмятежно.

– Как тебя зовут?

Кива резко взметнула взгляд и поняла, что юноша невозмутимо шагает рядом и смотрит на нее в ожидании ответа.

Несмотря на израненное и избитое тело, несмотря на новую незнакомую обстановку, он выглядел совершенно и непостижимо спокойным.

Кива мыслями вернулась в свой первый день в Залиндове: как она вышла из лазарета, бережно прижимая к себе забинтованную руку, сознавая, что ее одним махом лишили семьи, свободы, будущего. Она не спрашивала, как кого зовут. Об этом она думала в последнюю очередь.

– Я тюремный лекарь, – ответила Кива.

– Это не имя.