Мятежная королева

Ей ни за что в жизни не хотелось просить о чем-то Мясника, но без чистой воды работа встанет – ей предстояло не только умыть мужчину и вымыть ему голову, но и тщательно прочистить раны, прежде чем она возьмется их зашивать.

«Пациент всегда должен быть для тебя на первом месте, мышонок. Его нужды неизменно превыше твоих».

Кива тихо выдохнула, вновь вспомнив отцовский голос, но на этот раз боль на сердце казалась почти приятной, словно отец стоял прямо здесь, рядом с ней, шептал ей на ухо.

Она знала, как бы он поступил на ее месте, и поэтому подняла бадью и развернулась к двери.

Поймала взгляд бледных глаз Мясника, увидела мрачное ожидание на его красноватом лице.

– Мне нужна во… – тихо начала Кива, но ее прервали прежде, чем она смогла закончить.

– Вас просят вернуться в изолятор. – За спиной Мясника появилась надзирательница с янтарными глазами, и мужчина повернулся к ней. – Я подменю вас на посту.

Не говоря ни слова, Мясник поглядел на Киву со зловещей ухмылкой, от которой у той по спине пробежал холодок, развернулся на каблуках и вышел из лазарета, хрустя гравием под ногами.

Киве хотелось умыться, соскрести с себя его прощальный взгляд, но вода у нее в руках была слишком грязной. Она убрала за ухо прядь волос, чтобы скрыть беспокойство, а когда подняла глаза, заметила, что янтарноглазая надзирательница смотрит прямо на нее.

– Мне нужна свежая вода, – повторила Кива. Женщину она боялась меньше, чем Мясника, но все равно говорила тихо, чтобы не показаться слишком строптивой.

– А где мальчик? – спросила надзирательница. Кива посмотрела на нее недоуменно, и та разъяснила: – Рыжеволосый, заикается еще. Который тебе помогает… – она обвела рукой в перчатке комнату, – вот с этим всем.

– Типп? – догадалась Кива. – Его на зиму на кухни послали. Там руки нужнее.

По правде говоря, учитывая недавнюю вспышку тоннельной лихорадки, Киве бы не помешала помощь Типпа с карантинными пациентами. Тем более что двое заключенных, работавших вместе с ней в лазарете, слишком переживали за свое здоровье и старались держаться от больных подальше.

Из-за них Кива была настолько загружена работой, что все время, не считая нескольких скудных часов сна, проводила в лазарете, единолично ухаживая за бесчисленными заключенными Залиндова. Даже зимой, когда новых узников практически не поступало, работа была не из легких. А с приходом весны вдобавок к постоянным недугам пациентов ей придется в одиночку выреза?ть на руках одну за другой метки Залиндова.