Черные карты для белой дамы

Только что она видела себя девчонкой в синем сарафане, во вьетнамках, на голове белый платок, она ломает табачные листья, прогретые солнцем, со своим особым, приятным, ни с чем не сравнимым запахом. Сок прилипает к пальцам, и они становятся темно-коричневыми, липкими. Сейчас она дойдет до конца рядка и поскоблит пальцы.

Ма! – снова позвал ее сын. «Неужели это меня?» – Удивленно смотрит маленькая Лена, взрослая же открывает глаза.

– И не заметила, как задремала. Она чувствует, как затекло все тело от неудобной позы, смотрит в удивленные глаза сына.

– Ты чего тут?

– Зашла вот… – не зная, что ответить, сказала мать. – Вижу, ты уже все собрал, присела посмотреть, ну и…

– Я не собирал! – не сводя с нее глаз, произнес сын.

– Хорошо, хорошо. Будем считать, домовой. Помоги мне подняться. – Данил подал ей руку, уцепившись за нее, она поднялась.

– Затекло все, – она прижалась к стене, поддерживая себя. – Голова гудит, как пустой котелок, когда по нему ложкой водят.

– Зачем в пустом котле ложкой водить?

– А чтобы гудел, – улыбнулась она сыну.

 – Я пойду. Который час? – она посмотрела на стену, где висели часы, и увидела под ними маленькую фотографию. Забыв о времени, Лена оторвалась, от стены, подошла поближе, чтобы рассмотреть снимок. На нее, улыбаясь, смотрели счастливые дети. Данилка и девчонка, у которой, если что и было, так это улыбка.

– Кто это?

– Я, – не оборачиваясь, ответил Данил.

– Тебя-то я, вроде, узнала, а вот подружку твою впервые вижу.

– Я тоже.

 – Лена посмотрела на сына. – Что ж, с первой попавшейся фотографируешься.

– Думаю, я ей снимок не испортил. – Данил подошел к матери, встал рядом, но рассматривал он не себя, а незнакомку. Что в ней необычного? Почему они среди стольких людей увидели друг друга? И надо же ей приехать именно вчера, а ему прибежать туда вовремя. Случайность? Совпадение? Или судьба, чтобы ранить его сердце?

Лена покосилась на сына и, словно прочитав его мысли, не стала больше задавать вопросов.

– Пойду завтрак готовить, – обняв за плечи, она поцеловала его в щечку.

– Так ведь рано еще, – только теперь она поняла, что стоит под часами, а на время не обратила внимание. – Шесть часов только.

– То я и думаю: чего мне так спать хочется, – заулыбалась Лена. – Тогда отбой, ты как хочешь, друг любезный, а я сплю! – послав Данилу воздушный поцелуй, вышла из его комнаты. Постель разбирать не хотелось, достав махровую простынь, легла на кровать, не снимая платья.