Свой среди больных

– Где мы можем поговорить? – осматриваясь, спросил Лев.

– В комнату пойдем. Мать не спит, будем говорить при ней.

Гуров не стал возражать, прошел следом за парнем. Почти всю комнату занимали какие-то шкафчики, тумбочки, шкафы и этажерки. Ближе к окну стоял разложенный диван. На нем, лицом к двери, лежала женщина. Глаза были закрыты. За ее спиной, укрывшись с головой потертым пледом, храпел мужчина. Вокруг дивана валялись разнокалиберные бутылки. Александр с вызовом смотрел на Гурова, ожидая увидеть осуждение в его взгляде.

– Поговорим на кухне!

– Лучше при ней, – не двигаясь с места, возразил Александр.

– Не думаю, что ваша мать сможет мне помочь. Пойдемте, не будем их беспокоить.

На кухне было относительно чисто. Пол выметен, бутылки собраны в пакеты, два табурета придвинуты к чистому столу.

– Сколько тебе лет? – спросил Гуров, садясь поближе к окну.

– Это имеет какое-то значение? – Парень был недоволен тем, как развиваются события, и не скрывал этого.

– Не сказал что?

– Про Никиту, – дернув плечом, ответил Александр. – Может, хоть это ее протрезвило бы.

– Сядь и успокойся, – строго произнес Лев. – Для твоей матери у меня новостей нет. Если ты думаешь, что ее состояние меня шокировало, то ошибаешься. Да, я из полиции. Из уголовного розыска. И таких картин, что ты мне продемонстрировал, я за свою жизнь повидал немало, так что поразить меня тебе не удалось.

– Может быть, вам ее еще и жалко? Ну, как же! Несчастная, опустившаяся женщина, сломленная тяготами социальной несправедливости. Много лет билась, пытаясь вытянуть двух оболтусов-сыновей и пропойцу-мужа, но лишь сама потонула в болоте пьянства. Так вот, все ваши предположения не имеют с реальностью никакой связи. Мать никогда не пыталась выбраться из нищеты, никогда не стремилась стать полноправным членом общества. Да она и не работала толком никогда. Всегда только пила, и отец ей в этом потворствовал.

– Да сядь ты уже наконец! – рассердился Гуров. – И хватит себя жалеть, это положения не исправит. Сперва поговорим о твоем брате, а потом решим, как помочь тебе.

– Мне помощь не нужна. Ни ваша, ни чья-то еще, – заявил Александр, но за стол сел. – А про Никиту я и без вас понял. Только вот похоронить его я не смогу. Придется государству раскошелиться.

– Жив или мертв твой брат, мне неизвестно.