Водитель моего мужа

Я до сих пор непроизвольно ежусь в тесных кабинках лифтов. Даже сейчас, когда рядом стоит Павел и смотрит, как сменяются цифры этажей на электронном табло. Он незаметно стал моим личным водителем, а заодно и охранником. Хотя начинал у мужа, но Дмитрий Олегович посчитал, что ему можно доверить супругу.

– Может, подождете в холле? – предлагает Павел, когда створки со звонким щелчком начинают ползти в разные стороны.

– Думаете, он не один?

Павел молчит, потому что ответ висит в воздухе.

– В городе же когда-нибудь закончатся девушки, – я неуклюже шучу и замечаю, как мужчина хмурится.

 – Я давно привыкла, всё нормально.

Он все же обгоняет меня и первым подходит к двери номера, в которую стучит. Никто не отзывается, но на второй стук открывают. Кто-то из помощников, я не запоминаю их по именам и не отличаю друг от друга. Вокруг моего мужа слишком много людей, одни задерживаются, других нет уже на следующих день, а бейджиков никто не носит.

Как их запомнить?

– О, Паша! – довольный голос мужа наплывает справа, и мне сразу же становится невыносимо трудно переступить через порог.

Я пока не вижу его, но одного голоса достаточно, чтобы замутило.

– Те ребята, которых ты посоветовал… Выше всяких похвал! – продолжает Дмитрий Олегович непривычную для него пластинку, что крутит приятные интонации и даже искреннюю благодарность в голосе. – Профессионалы, я им весь объект под охрану отдам.

– Отлично. – Павел кивает. – Они справятся.

Я оглядываюсь по сторонам, отвлекаясь на детали, и вижу еще одного безымянного помощника.

Или скорей охранника – слишком крепкий и очень высокий, выше Павла на целую голову. Что еще? На стеклянном столике лежат стопки бумаг на подпись, как раз рядышком с открытой упаковкой презервативов. А у стальной ножки дивана значится начатая бутылка виски.

Тут должна быть девушка. Или была.

– Оль? – муж замечает меня и грубо зовет. – Ты гостишку выбрала?

– Да, как обычно.

Я часто катаюсь в соседний город, где у мужа большой социальный проект.

Я классическая жена успешного бизнесмена, которая говорит красивые речи на благотворительных встречах и аукционах. Я воспринимаю это как настоящую работу и только ею и спасаюсь, иначе бы давно свихнулась от безделья.

Мне ведь нельзя работать, нельзя поддерживать контакт с неугодными мужу людьми, нельзя уезжать без его “визы”, нельзя перечить и спорить с решениями… Так много нельзя, что я всё чаще ловлю себя на мысли, что мне ничего уже и не хочется.