Водитель моего мужа

В мутном взгляде. В умиротворенной улыбке. В дрожащем теле, которое реагирует на каждое мое прикосновение.

Так остро и искренне, что я не верю, что так может быть.

Она настоящая?

Моя?

В ней столько затаенной нежности, что меня сносит напрочь. А ведь я что-то говорил себе на пороге и давал умные советы, каким лучше быть с ней и как правильно себя вести. Но это вдруг теряет всякий смысл. Я не помню, что было секунду назад, и вряд ли вспомню в ближайшее время. Пока она рядом, так точно.

Испытывал ли?

Я глубоко целую ее, пробуя на вкус снова и снова, и Ольга откликается и тянется ко мне навстречу. Хотя ближе уже невозможно, я так остро чувствую ее тугое тело, что угадываю легкую дрожь и каждое смазанное движение.

Она то ближе, то дальше.

Все-таки рвется куда-то.

– Не бросай меня, – произносит она, когда замечает, что я каким-то чудом донес ее до кровати.

– Не буду. – Я улыбаюсь и заглядываю ей в лицо, наклоняясь.

Она такая маленькая и хрупкая, что ее можно спрятать в собственном теле. Буквально закрыть со всех сторон и накрыть руками. И ей нравится быть подо мной, она возвращает мне мою же довольную улыбку и откидывается на мою грудь, обжигая и щекоча густыми волосами.

– Сними… – просит она, не договаривая.

– Пиджак или блузку? – Я влажно целую ее в висок, рисуя горячую черту языком.

– Всё.

На ней слишком много одежды. Я с трудом заставляю себя не торопиться, чтобы не порвать легкую ткань к черту, хотя это почти пытка. Особенно чем ближе к финалу и чем больше одежды отправляется на пол. Я постепенно раздеваю ее и слышу, как женское дыхание учащается и начинает напоминать высокий прилив, ударяющийся о скалистый берег.

Об меня.

И Оля вдруг разворачивается в моих руках и жадно прижимается обнаженным телом, заплетая ладони в узел за моей спиной.

– Что-то не так?

Я отрываю ладони от ее тела и замираю, прислушиваясь.

Я забылся? Сделал больно?

Что…

– Дай мне секунду, – отвечает она куда-то между пуговиц моей рубашки. – Ты слишком горячий.

Она шутит, но я понимаю, что она вновь разнервничалась. И ко мне злой вспышкой приходит догадка, что Дмитрий мог постараться.