Смерть на взлетной полосе (сборник)

Просмотрев список до конца, он обнаружил, что в этом же отделе числится и Вадим Ушаков, тот самый, с которым вчера вечером ему так и не удалось наладить контакт. Напротив его фамилии стояло: «системный администратор». Прочитав это, Гуров сразу вспомнил слова Китаева о том, что «связующее звено» между техниками и административной частью сутками «не вылезает из-за компьютера».

Минут через десять после того, как удалилась секретарша Гремина, Лев услышал неуверенный стук в дверь и громко проговорил:

– Открыто!

Дверь распахнули, и в проеме возник высокий светловолосый мужчина средних лет.

– Проходите, присаживайтесь, – вежливо пригласил Гуров. – Владимир Арсеньев, правильно?

– Да, это я.

Беседа с Владимиром Арсеньевым, поначалу не особенно бойкая, вскоре приняла характер оживленный и эмоциональный.

– Да откуда я могу знать, отчего у него изменилось настроение?! – отчаянно отбивался он, теряя остатки самообладания под мощным давлением наседавшего полковника. – Он мне о своих делах не докладывал.

– А Курбанский? Он тоже не докладывал о своих делах? – не теряя темпа, дожимал Лев. – Вы – руководитель отдела. И вы хотите серьезно уверить меня, что ничего не знаете о финансовых махинациях, которые здесь прокручивал Курбанский?

– Да какое это имеет отношение… – В сердцах Арсеньев чуть было не проговорился, но быстро поправился: – Лично я ни о каких махинациях ничего не слышал и не понимаю, какое это может иметь отношение к убийству.

– Правда? Действительно не понимаете? – ехидно усмехнулся Гуров.

– Совершенно не понимаю, о чем вы говорите, – нервно дернулся Арсеньев.

Беседа с остальными сотрудниками отдела научных разработок проходила в том же ключе.

Гуров жестко давил, доводя до истерики взрослых мужчин, и параллельно под разными соусами и предлогами доводил до их сведения, что ему известны некоторые не весьма распространенные факты о закулисной деятельности отдела, а может быть, и не только о ней.

Допросив с пристрастием всех, кто занимал в отделе более-менее значимые должности, он снова вызвал к себе секретаршу Гремина.

– Людмила Сергеевна, не могли бы вы проконсультировать меня, – вежливо улыбаясь, обратился он к женщине, покрывшейся красными пятнами от волнения.